Человеческие жертвоприношения в Древней Греции

Вопрос о жертвоприношениях в Древней Греции представляет несомненный интерес как для исторической науки, так и для тех, кто просто интересуется вопросом. Если судить по мифам, человеческие жертвоприношения являлись неотъемлемой частью жизни греческого общества. Большинство мифических историй, правда, никак не подтверждается археологическими раскопками, но одна легенда все же оставила свой след. О ней и пойдет речь в данной заметке.

Согласно легендарному повествованию, однажды царь Ликаон, когда приносил Зевсу жертвы в его святилище на Ликейской горе, решил проверить, все ли тот знает, и приготовил громовержцу суп из человеческого мяса. Павсаний, географ II века, пишет, что Ликаон принес в жертву младенца, и это плохо кончилось для царя: он был превращен Зевсом в волка. После этого, в святилище стали приносить жертвы Зевсу, и тысячи лет она ассоциировалась именно с человеческими жертвоприношениями. Не так давно это место был обнаружено археологами, а затем раскопан скелет мальчика, пролежавший около трех тысяч лет. Место захоронения говорит о том, что мальчика принесли в жертву. Выходит, в мифах есть существенная доля правды?

Человеческие жертвоприношения описаны в “Илиаде” Гомера, мифах о Минотавре, Тантале, Поликсене, Ифигении и др. Судьбу последней – Ифигении – не оставил без внимания ни один равнодушный писатель античности.

Легенда об этой девушке передавалась из уст в уста. Первое письменное изложение событий дано Гесиодом. В VIII веке до н.э. люди знали, что Агамемнон взял себе в жены Клитемнестру и та родила ему Ифигению, «чей облик с богинями спорил». Когда Агамемнон со своим братом Менелаем собрались в поход на Трою, их судна долго не могли отплыть из гавани Авлиды, так как не было попутного ветра. Греческий прорицатель Калхант посоветовал принести в жертву богине Артемиде Ифигению, как плату за попутный ветер.

Есть в “Илиаде” Гомера эпизод, в котором Агамемнон упрекает прорицателя Калханта, за это пророчество, называя его «предвещателем бед». Стало быть, был легендарный древнегреческий поэт был человеколюбивым.

Греция в Гомеровский период XI-IX до н. э.

Появление в V веке до н.э. трех величайших трагиков, Эсхила, Софокла и Еврипида, дает нам не зарисовку, а палитру чувств каждого героя этой легенды.

Оказывается, что Агамемнон был не так чист. Однажды на охоте, убив лань Артемиды, он торжествующе воскликнул, что такому меткому выстрелу могла позавидовать сама богиня охоты. За это Артемида наслала противные ветра, и войско не могло отплыть на Трою. Воины царей-братьев, уставшие от безделья, стали роптатьИ тогда появился прорицатель Калхант. Он рассказал, что произошло на охоте, и чего требует богиня за оскорбление – принести в жертву самую красивую дочь царя.

Страшный выбор встает перед Агамемноном: быть царем и принести победу стране, или быть отцом. А тут еще Менелай, желая скорее вернуть свою жену Елену, призывает не тянуть с делом. Так, по мнению римского поэта Энния, отвечал Агамемнон брату:

“Ты виновен – я запятнан? Ты преступник – я судим?

Вероломную вернешь ты, а невинную убьешь?

Ты жену вернешь на ложе, я на казнь отправлю дочь?”

Однако, под давлением брата, Агамемнон пишет письмо своей семье. Жестокое письмо, в котором говорится, что Ахиллес женится на Ифигении, поэтому она должна скорее прибыть в Авлиду. Ахиллес был храбрейшим героем, а героем считался ребенок, родившийся от союза бога с человеком. Поэтому мать и дочь скоро приезжают в надежде породниться с полубогом.

Ложь открывается случайно: Клитемнестра встретила Ахилла, но тот, конечно, и не подозревал о своей невесте. Ахиллес заверил несчастную мать, что сделает все возможное, чтобы спасти Ифигению, но его услуги не пригодились: узнав о решении отца, Ифигения безропотно принимает свою судьбу. В один миг она прощается со своим будущим, со счастливой семейной жизнью, обретает мужество и добровольно идет на смерть.

 «За родину, за всю Элладу тело я предаю на жертву… я — сердцем не ягненок.»

У алтаря Калхант вынул нож и стал молиться Артемиде. Никто не мог смотреть на несчастную жертву:

«в землю взор в молчанье вперил Агамемнон, и Менелай, и войско».

Жрец, быстро читая молитву, думал, как бы убить без мучений девушку. Все были напуганы, но когда подняли глаза, увидели, что Ифигения исчезла, а у алтаря лежит «огромная, красы отменной, лань». В последний момент, когда над Ифигенией был уже занесен нож, Артемида сжалилась и унесла несчастную. Нельзя здесь не обратить внимания на схожесть этого мифа с библейской историей об Аврааме и Исааке, разве что цели были разные.

Как пишет Павсаний (IX 19, 5) в “Описании Эллады”, приносить людей в жертву в этой области, стало традицией:

“И с того времени в Авлиде сохраняется обычай, что всякие жертвы приемлемы и законны”.

Дальнейшая судьба Ифигении описывается в трагедии Еврипида «Ифигения в Тавриде». Девушка была перенесена в Причерноморье, где служила Артемиде. Божеством она не стала, в отличие от версии Гесиода и других ранних авторов. Едва только спасшись от участи жертвы, она сама стала жрецом. Помня, кому она обязана жизнью, исполняла свою работу как положено. По приказу местного царя Фоанта, в жертву приносили принесенных бурей греков. Геродот в середине V века до н.э. в своем труде «История» рассказывает о незавидной судьбе греков, попавших в плен к таврам. Во время ритуала жертвоприношения пленника обезглавливали. А голову использовали как оберег, выставленный у дома.

Храм и алтарь, на котором трудилась Ифигения, так описывает Еврипид:

«Храм расположен на морском берегу. Перед средней дверью, ведущей в святилище и закрытой, высокий алтарь Артемиды, с зубчатыми краями. Алтарь замазан кровью, а по его зубцам развешены остатки вооружения приносимых в жертву эллинов».

История Ифигении еще не закончилась, в Тавриде она чуть не принесла в жертву своего брата, но все обошлось благополучно. А обычай, принесенный из греческой Авлиды, обосновался в Причерноморье. Позже жертве должны были «пустить кровь», но уже лишь для вида, затем и это заменили на бичевание. А в I веке до н.э. сюда был сослан по политическим причинам поэт Овидий. В «Скорбных элегиях» он пишет, что это слишком суровое место, даже для ссылки, что здесь до сих пор обитают варвары.

Лукреций, также автор первого века до н.э., говорил, что религия несет в себе и великое и жесткое. Самое жестокое – это человеческое жертвоприношение. В «Природе вещей» он сочувствует судьбе Ифигении:

«…Но чтобы ей, непорочной, у самого брака порога
Гнусно рукою отца быть убитой, как жертве печальной,
Для ниспосланья судам счастливого выхода в море.
Вот к злодеяньям каким побуждала религия смертных».

Но все это произошло гораздо позже, вернемся же снова в V век до н.э. Перед битвой при Саламине полководец Фемистокл был вынужден по требованию народа принести жертвы – пишет Плутарх в «Сравнительных жизнеописаниях»:

«Когда Фемистокл совершал жертвоприношение у триеры главного начальника, к нему привели трех пленников, очень красивых собою, роскошно одетых. Как говорили, это были дети царской сестры. Когда их увидел прорицатель Евфрантид, жертвы вспыхнули ярким пламенем и в то же время справа кто-то чихнул, что также было добрым предзнаменованием. Тогда Евфрантид велел обречь на жертву юношей и заклать их Дионису Оместу: в таком случае будет эллинам победа».

Хотя греки считали себя людьми гуманными, иногда они совершали человеческие жертвоприношения. Прекратились жертвы, судя по данным античных историков, только в IV веке до н.э. Это было связано с тем, что человек все реже соотносил себя с богами, и культ жертвоприношений потерял свое прежнее значение: жертва божеству измельчала.

Анализируя источники разных периодов в отношении одного лишь мифа об Ифигении, очерчивается процесс развития человеческого общества. Политеизм перестает существовать в уме, идет подготовка к принятию чего-то одного, высшего. Некоторые истории уже перекликаются с миром Ветхого Завета.