ПРАВОСЛАВНАЯ ИКОНОЛОГИЯ

В. В. Аврамов

Категории «символ» (то συμβολον) и «образ» (η εικων) в Ареопагитском корпусе

Мир Православия. Вып. 8. Волгоград, 2012. С. 232-272.

Представляемая статья посвящена определению общего по­нимания категории «символ» (το σύμβολον) в Ареопагитском кор­пусе в контексте системы мировоззрения его автора. При этом для большей четкости определения понятие «символ» рассматри­вается в сравнении с наиболее близким ему понятием образа (η είκών), формируемом также в пространстве «Корпуса».

В научной литературе, затрагивающей тематику символиз­ма и образности в Ареопагитском корпусе, обнаруживается дискуссионность вопроса о соотношении в данном произведении по­нятий «символ» (σνμβολον) и «образ» (εικών). Так, по мнению К. Станчева, символ (σνμβολον) в «Корпусе» является синонимом понятия «образ» (εϊκών), но при этом подчиняется ему, так как служит лишь более полному и многостороннему раскрытию со­держания последнего1. Напротив, согласно В.В. Бычкову, символ в Ареопагитиках — это наиболее общая категория, включающая в свое семантическое поле почти на правах синонимов понятия «образ», «знак», «изображение», «прекрасное»2, при этом, на­пример, знак и образ рассматриваются как формы содержания знания в символе3. Материалы исследования П. К. Доброцветова также, на наш взгляд, позволяют сделать вывод о главенстве ка­тегории «символ» (σύμβολον), наряду с понятием «анагоге» (αναγωγή), в символико-аллегорической терминологии Ареопагитик. При этом различные символико-аллегорические понятия, ис­пользуемые в «Корпусе», в том числе и «образ» (εϊκών), отража­ют, согласно логике автора, те или иные аспекты целостной ре­альности символа4. Отметим, что представленные точки зрения по вопросу соотношения понятий «символ» и «образ» в «Корпу­се» не сопровождаются более или менее подробной аргументаци­ей и, как правило, проговариваются авторами «на втором плане» в контексте рассмотрения других вопросов теории символа или образа в Ареопагитиках — богословско-онтологических основа­ний символа или образа, их функций и т. п. В связи с этим вос­требованным оказывается подробное и аргументированное ис­следование указанного вопроса. Тем более что детальное сравне­ние понятия «символ» с таким наиболее близким и даже, по ут­верждению некоторых исследователей, синонимичным ему поня­тием «образ» позволит существенно уточнить специфику общего понимания символа автором Ареопагитик, а это, в свою очередь, является необходимым основанием для решения других вопросов теории символа в «Корпусе».

Прежде всего, следует отметить количественный приоритет понятий «символ» (σύμβολον) и «образ» (εικών) в символико­аллегорической терминологии5 Ареопагитик. Согласно данным последнего тезауруса по Ареопагитикам6, системы быстрого по­иска электронной библиотеки TLG7 и регистра слов новейшего критического издания «Корпуса»8, σύμβολον и εικών по общему количеству употребления значительно9 опережают другие сим­волико-аллегорические термины10: σύμβολον (91), βίκων (71 [77]), ανάπλασις (15 [14]) (видимая репрезентация невидимых реальностей11), σύνθημα (5) (условный знак), χαρακτηρ (7 [8]) (буквально след, начертание), τύπος (28) (образ как внутренний мысленный образ или представление), αρχέτυπος (12 [11]) (перво­образ), та εκτυπώματα (5 [4]) (отпечатки умопостигаемого), αποτυπώματα (12 [11]) (букв, оттиски, образы духовного мира в материальном мире), παραβολή (1) (притча), τά αγάλματα (8) (изображения), σημειον (6) (знак, обозначение), σχήματα (15), σχηματίσμοί (2) (образы, виды), μόρφαππς (10 [11]) (образ как ма­териально-чувственное изображение), μορφώματα (4) (отображе­ния), μορφοποιίαι (5) (образы, изображения), σωματοττοιια (1) (телесные изображения), ατχεικονίσματα (3) (отображения), αίνιγμα, αινίγματα (9) (образ как «гадания»), ίεροπλαστία (священноизмышление) (ανόμοια ίεροπλαστία [1] (неподобное священноизмышление), ποιτμικα ἰεροπλαστία [1] (созданное священноизмьпнление), αναγωγική ἰερογραφία [1] (возводительные священнописания), ἐσοπτρα [4] (гадания).

Кроме выявленного количественного приоритета слов σύμβολον и εικών в символико-аллегорической терминологии Ареопагитик, в «Корпусе», на наш взгляд, отчетливо прослежи­вается их качественное преимущество над другими терминами данного категориального аппарата.

Так, для обобщенного именования способа и конкретных феноменов явления высших порядков иерархии бытия и Бога в низших (определенным способом рассматриваемые образы Свя­щенного Писания и вообще предметы тварного мира, Таинства Церковной иерархии) Ареопагит в подавляющем большинстве случаев использует σύμβολον и, реже, εικών. Например, Таинст­ва Церковной иерархии, включая Евхаристические Дары12 (ЕН 3.3.9,10; ЕН 3.3.12 ит. д.), автор обычно называет σύμβολα (ЕН 2.1; ЕН 2.3.1; ЕН 2.3.5 и т. д.). Гораздо реже13 в тексте также встречается их именование как ακριβείς εικόνας («точные изобра­жения») (ЕН 2.3.6) или просто εικόνες (ЕН 2.3.2 и др.). Σύμβολον и εικών используются применительно к образам Священного Пи­сания 14, а σύμβολον — также применительно к самому способу яв­ления в них Бога и ангельских иерархий15.

При этом другие понятия символико-аллегорической тер­минологии Ареопагитик напрямую и вне связи с σύμβολον и εικών почти не применяются автором к ключевым сакральным предметам его универсума (мир, Писание, Таинства) и чаще всего используются для именования и раскрытия тех или иных отдель­ных сторон, характеристик и признаков символа.

Например, объясняя, почему в выявлении Божественного и небесного необходимы «выявляющие символы» (εν ποικιλία των έκφαντορικών συμβόλων)17, автор «Корпуса» в одном предложении использует сразу несколько из приведенных выше терминов для описания многогранной и антиномичной символической реаль­ности:

«Причиной же того, что с достаточным основанием выставля­ются изображения неизобразимого (των ατυπώτων oἱ τύποι) и виды безвидного (ὰ σχήματα των άοχηματίστων) можно называть не только присущую нам неспособность непосредственно достигать умственных созерцаний и нужду в возведении к ним с помощью свойственного и сродного нам, каковое предлагает доступные нам формы для созерца­ния бесформенного (αι τας εφικτάς ημιν μορφώσεις… των άμορφώτων) и нас превосходящего, но и то, что мистическим Речениям более прили­чествует скрывать с помощью умолчаний и священных загадок (δι’ απορρήτων каὶ ιερών αινιγμάτων) и держать недоступным для многих священную, тайную и сверхмирную истину небесных умов»18.

Очевидно, что в данной цитате более характерное для Ареопагита σνμβολον заменяется различными синонимичными слово­сочетаниями («изображения неизобразимого», «виды безвидного», «формы бесформенного», «священные загадки» (одновре­менно, и скрывающие, и возводящие)) с целью целостного рас­крытия многообразных антиномичных граней символа, соответ­ствующих различным аспектам чувственного бытия и человече­ской деятельности, которые призваны являть в себе абсолютно неявляемое и трансцендентное.

Таким образом, исходя из представленных количественных и качественных аргументов, можно сделать предварительный вывод о главенстве понятий «συμβολον» и, в гораздо меньшей степени, «εικών» в символико-аллегорической терминологии Ареопагитик.

Далее, прежде чем приступить к анализу дионисиевского понимания συμβολον и εικών, необходимо отметить что Ареопагитики — это не научное исследование в том виде, как мы его пони­маем сейчас. Это богословское произведение, написанное в диа­логовой форме учительных посланий к конкретным лицам и имеющее ярко выраженные поэтические пафос и стилистику. По­этому в «Корпусе» отсутствует употребление и понимание тер­минов в современном строго научном, т. е. однозначном, смысле; нет четких определений тех или иных ключевых для богослов­ско-философского языка автора слов, но преобладают разверну­тые описания, обнаруживающие, однако, по нашему мнению, ус­тойчивые тенденции словоупотребления, которые позволяют по­нять и обрисовать вкладываемый автором в то или иное слово смысл, часто антиномичный и многогранный19.

Общий контекст употребления слов σύμβολου и εικών в Ареопагитиках можно определить как явление высших уровней бы­тия (вплоть до нетварных Божественных энергий) в низших через какие-либо чувственные или умопостигаемые посредства (пред­меты и существа чувственного и ангельского миров, образы и понятия Священного Писания, Таинства Церковной иерархии и т. п.), которые при этом дают возможность непосредственного и неповторимого, соответственно своему уровню и состоянию, приобщения каждого низшего уровня к высшему и, в конечном счете, к полноте Божества. Или, по-другому, возведение или вос­хождение низших уровней бытия соответствующим им образом к высшим уровням и к единству Богоначалия; или энергийное взаимопроникновение, взаимообщение и взаимоуподобление уровней. Этот контекст Дионисий задает в первой главе «Небес­ной Иерархии»20 и далее детально его разрабатывает.

Анализ вариаций этого общего контекста через рассмотре­ние частеречной принадлежности слов σύμβολου и εικωv и окру­жающих их лексических единиц позволил нам выделить их ос­новные смысловые оттенки — признаки.

Признаки, характеризующие в большей степени природу символа и образа, мы объединили в порядковую шкалу, предпо­лагающую некоторые отношения порядка признаков. Принципом этих отношений, ввиду чувственно-духовной двусоставности контекста функционирования предметов, представляемых иссле­дуемыми понятиями, был избран принцип последовательного че­редования признаков от чувственности, материальности и тварности до сверхчувственности, таинственности и божественности через промежуточные — отображение, священность, святость, бо­гословие и др. Последние занимают среднее положение, так как отражают либо результат, либо сам факт соприсутствия и взаи­модействия чувственного, тварного с умопостигаемым, Божест­венным (табл. 1).

Признаки природы символа и образа

Таблица 1

при­

зна­

ка

Признак Понятие (общее количество употреблений в тексте)
то σύμβολον (91) η είκων (77)
Трактат, стра­ница, строка (критическое издание) и (или) страница (греческий текст билин­гвы)21 Кол-

во

упот­реб­лений в тек­сте

Отно-

сительное

упот­

реб­

ление,

%

Трактат, стра­ница, строка (критическое издание) или страница (гре­ческий текст билингвы) Кол-

во

упот­реб­лений в тек­сте

Отно­си­тельное упот- ребле пе­ние, %
1 2 3 4 5 6 7 8
1 Матери­альность (от ὑλη), чувствен­ность (от αίσθησις), видимость (от ορατός), ит.п. СH 8,21 (42 );СН9, 13 (42); СН 29,5-6 (108); DN 114, 3-7 (222); DN 211, 7-9 (502); ЕH 65,10-13 (570); ЕH 68,1-4 (578); ЕH 73,12- 15 (592); 672;

Ер 193, 11- 12 (828); 834,750, 752

13 14,3 42.42,     854,

42.42.42,   ЕН65, 13-17

(570); 66, 184, 186, 640, ЕН 67, 20-23 (578); ЕН67, 20-23 (578);

ЕН 73, 12-15 (592); 73, 12- 15 (592); 648, 654, 658, 108, 600, 592

21 27,3

Продолжение таблицы 1

при­

зна­

ка

Признак Понятие (общее количество употреблений в тексте)
το σνμβολον (91) η εικών (77)
Трактат, стра­ница, строка (критическое издание) и (или) страница (греческий текст билин­гвы) 21 Кол-

во

упот­реб­лений в тек­сте

Огао-

си-

тель-

ное

упот­

реб­

ление,

%

Трактат, стра­ница, строка (критическое издание) или страниц а (гре­ческий текст билингвы) Кол-

во

упот­реб­лений в тек­сте

Отно-

си-

тель-

ное

упот-

ребле

ле-

нне,

%

1 2 3 4 5 б 7 8
2 Оформленность (от μορφή), вид (от σχημα, ειδος) и т.п. DN114, 3-7 (222); 240;

DN211, 7-9 (502); DN 211, 7-9 (502); 656, 752, 752, 752, 830

9 9,9 52; СΗ 50, 13-51, 1 (180); 124, СН 50, 13- 51,1 (180); 180, 186, 192, 198,368 9 11,7
3 Многооб­разие, пе­строта (от ποικιλία), разделенность (от διαιρετός, μεριστός

и т. п.), простран­ность, (от πλείαν) и т.п.

46, 612, 616,666; DN114, 3-7 (222); ZW 114, 3-7 (222); 576, 576,320; ЕН65,10- 13 (570);

657,

640,672

13 14,3 СН 50,13-

51.1    (180); СН 50,13-

51.1  (180); ЕН 67, 20-23

(578); 578, 618,646 682

7 9,1

Продолжение таблицы 1

при­

зна­

ка

Признак Понятие (общее количество употреблений в тексте)
то συμβολον (91) η εικών (77)
Трактат, стра­ница, строка (критическое издание) и (или) страница (греческий текст билин­гвы)21 Кол-

во

упот­реб­лений в тек­сте

Отно-

си-

тель-

ное

упот­

реб­

ление,

%

Трактат, стра­ница, строка (критическое издание) или страница (гре­ческий текст билингвы) Кол-

во

упот­реб­лений в тек­сте

Отно­си­те льное употребление, %
1 2 3 4 5 6 7 8
4 Удален­ность от архетипов (πορρωτατος των

άρχευπωv), низмен­ность (στ ταπεινότης), нелепость, (στ απεμφινουσα) И Т.П.

DN211, 7-9 (502) 1 1,1 48, 48,670, 52, 200, 266, 52, 52, 58, 58, 58, 66, 504, 506; ЕН 73, 12-15 (592); 73, 12- 15 (592); 304 17 22,1
5 Неяс­

ность,

смутность

(от

άμυδρός),

гадание,

загадка

(от

αινιγμα), Завеса (от

παραπέτα.- σμα)κ т.П.

ЕН73,12- 15 (592); 614, 840 3 3,3 292, 670, 670, 420; ЕН 73, 12-15 (592); 670 6 7,8

Продолжение таблицы 1

при­

зна­

ка

Признак Понятие (общее количество употреблений в тексте)
то σνμβολον (91) •η είκών (77)
Трактат, стра­ница, строка (критическое издание) и (или) страница (греческий текст билин­гвы)21 Кол-

во

упот­реб­лений в тек­сте

Отно-

си-

тель-

ное

упот­

реб­

ление,

%

Трактат, стра­ница, строка (критическое издание) или страница(гре­ческий текст билингвы) Кол-

во

упот­реб­лений в тек­сте

Отно-

си-

тель-

ное

упот-

реб-

ле-

ние,

%

1 2 3 4 5 6 7 8
(А) Общая сумма по чувственно­матери­альным признакам 39 42,9 60 77,9
6

(В)

Соестественность, соответст­вие чело­веку

(συμφυώς, οίκείως, ev ονμμβτ-

4α\.

αναλογως и τ. π.)

40; СН9, 10 (42); ЕН 65, 10-13 (570); ЕН 65, 10-13 (570); 576; ЕН 68, 1-4 (578); ЕН73, 12- 15 (592); 224, 696, 600,672 11 12,1 ЕН67, 20-23 (578); £7767, 20-23 (578); ЕН 73, 12-15 (592) 3 3,9
7

(С)

Отображе­ние (от απεικονίσματα), от­тиски (от τύττος), зна­ки (от σώίημα), написание (от τροφή}), подобие (от ομοίω­μα), зерка­ло

(είσνπτρον),

ИТ.П.

38 ;DN114, 3-7(222); 830, 842, 840, 840, 842, 844, 842, 656, 656, 664, 666, 662; ЕН73, 12- 15 (592); ЕН73, 12- 15 (592) 15 16,5 42,42,48,52, 66,196,192, 198,202,304, 368,462,504, 504; ЕН67, 20-23 (578); ЕН73, 12-15 (592); 592, 600,640, 648,648,660, 664, 52,670, 72,132,132, 110,110; СН 51, 2 (180); 620, 650,670,686, 842,842,368 38 49,4

 

Продолжение таблицы 1

при­

зна­

ка

Признак Понятие (общее количество употреблений в тексте)
то σνμβολσν (91) 7} etKwu (77)
Трактат, стра­ница, строка (критическое издание) и (или) страница (греческий текст билин­гвы)21 Кол-

во

упот­реб­лений в тек­сте

Огао-

си-

тель-

ное

упот­

реб­

ление,

%

Трактат, стра­ница, строка (критическое издание) или страница (гре­ческий текст билингвы) Кол-

во

упот­реб­лений в тек­сте

Отно­си­те ль- ное упот- реб- ле- ние, %
1 2 3 4 5 6 7 8
8 Осмыс­лен­ность, наличие внутрен­него смысла (от λόγος) ЕМ 68, 4-5 (578) 1 1,1 DN148, 19 (308) 1 1,3
9 Чти-

мость (от σεβαστός)

630;

ЕН107, 23- 27(678)

2 2,2 0 0
10 Сращен- ностъ с Таинст­вами (та προσ-

7ΐΈφυκστα

μΛΧτνηρίοΐζ)

Ер 193, 11- 12 (828) 1 и 0 0
11 Священ­

ность^

ιερός),

святость (от άγιος) ит.п.

46; СН9,14 (44); 576, 804, 830, 834, 842, 844,734, 728, 578, 592, 612, 662, 596, 600,602, 626, 640, 664, 666, 718,610, 598,672, 732,752, 852 28 30,8 42, 52, 52, 72, 592, 646, 652, 664, 108, 650 670, 368 12 15,6

 

 

Продолжение таблицы 1

при­

зна­

ка

Признак Понятие (общее количество употреблений в тексте)
то σνμβολον(91) Г/ άκών (77)
Трактат, стра­ница, строка (критическое издание) и (или) страница (греческий текст билин­гвы) 21 Кол-

во

упот­реб­лений в тек­сте

Отно­

си-

тель­

ное

упот­

реб­

ление,

%

Трактат, стра­ница, строка (критическое издание) или страница (гре­ческий текст билингвы) Кол-

во

упот­реб­лений в тек­сте

Отно­си­те льное употребление, %
1 2 3 4 5 6 7 8
12 Священ­ность и святость в пре­восход­ной сте­пени (от ieporra-nv, άγιωτάτον) ЕН 73, 12-15 (592); 702, 730, 680, 732, 630, 632, 610, 638,664 10 11 ЕН96, 15-16 (650) 1 1,3
13 Богосло­вие (от $€ολογιά) 196, 240, 308\DN211, 7-9 (502); 564, 750, 752, 828, 828, 834, 852, 852, 852 13 14,3
(D) Общая сумма по призна­кам от осмыс­ленности до бого­словия 55 60,4 14 18,2

Окончание таблицы 1

при­

зна­

ка

Признак Понятие (общее количество употреблений в тексте)
то σύμβολον (91) η είκων (77)
Трактат, стра­ница, строка (критическое издание) и (или) страница (греческий текст билин­гвы) 21 Кол-

во

упот­реб­лений в тек­сте

Отно­

си-

тель­

ное

упот­

реб­

ление,

%

Трактат, стра­ница, строка (критическое издание) или страница (гре­ческий текст билингвы) Кол-

во

упот­реб­лений в тек­сте

Отно­си­те льное употребле ление, %
1 2 3 4 5 б 7 8
14 Сверх­чувствен­ность (от αιήρρητος), таинст­венность (от

μυστικός), умопостигаемость (от νοερός)

836;

СН 29, 5-6 (108); 234, 240,602, 834, 834

7 7,7 652;

ЕН96,1-2 (648); 368

3 3,9
15 Божест­венность (от беки/, θειότατον), ИТ.П. 582;

ЕН 73,12-15 (592);

ЕН 73,19-74, 2 (592); 606, 810,610,612, 612,638,656; ЕН 107, 21- 23 (678); 696,

730.752.752,

752.752.752,               836

19 20,9 504;

ЕН73, 12-15 (592); 620, 650,616, 654,682, 730

8 10,4
(Е) Общая сумма по призна­кам от сверхчувственности до боже­ственно­сти 26 28,6 11 14,3

Признаки, характеризующие в большей мере функции и ди­намические характеристики рассматриваемых предметов, мы объединили в номинальную шкалу, не предполагающую отноше­ний порядка (табл. 2).

Признаки функций и динамики символа и образа

Таблица 2

при­

зна­

ка

Признак Понятие (общее количество употреблений)
το σνμβολον (91) η εικων (77)
Трактат, страница, строка (критиче­ское из­дание) или стра­ница (грече­ский текст би­лингвы) Кол-

во-

упот-

ребл.

Отно­

сит.

упот-

ребл.,

%

Трактат, страница, строка (критиче­ское из­дание) или стра­ница (грече­ский текст би­лингвы) Кол-

во

упот-

ребл.

Отно­

сит.

упот-

ребл.,

%

1 2 3 4 5 6 7 8
1 Явление, про­явление, бо­гоявление (от φανέρωσις), воссияние (от επίλαμπω), ис­тинность (от αληθής), даре­ние^ δωρέομαι) ум­ножение, ис­полнение (божествен­ного единст­ва) (от πληθω) ит. п. 38,38, 842, 844, 46, 222, 234; ЕН68, 4-5 (578); 616, 638, 680, 804, 730, 576 14 15,4 DNI48, 19 (308); 600, 640, 650, 72, 186,302, 304,618, 648,658, 854, 682, 686,670, 730, 842, 368, 192 19 24,7

 

Продолжение таблицы 2

при­

зна­

ка

Признак Понятие (общее количество употреблений)
то σύμβολον (91) ἡ εἶκών (77)
Трактат, страница, строка (критиче­ское из­дание) или стра­ница (грече­ский текст би­лингвы) Кол-

во-

упот-

ребл.

Отно­

сит.

упот­

реби.,

%

Трактат, страница, строка (критиче­ское из­дание) или стра­ница (грече­ский текст би­лингвы) Кол-

во

упот-

ребл.

Отно­

сит.

упот-

ребл.,

%

1 2 3 4 5 6 7 8
2 Причастие (от

μετάληψις\

возведение к

Таинствам (от

τελεστικός),

тайноводство

(от

μυσταγωγία),

освящение,

совершение

(от

τελεσιουργός), восхождение (от έπιτηδευσις), приобщение (от κοινωνικός), HT.IL

836, 836, 602,606, 630, 672, 680; ЕН107, 23-27 (678); 702, 730, 696, 718, 728, 732, 734, 828, 610 17 18,7 42,42, 72, 592, 620; ЕН 107, 21-23 (678); ЕЯ 107, 21-23 (678); 650, 108, 180, 730, 420 12 15,6
3 Возведение (от ανάγφ и т.п.), Руково­дство (от χειραγωγία) 38,40; СН8, 21 (42); СН9, 13 (42); 320; ЕИ 65, 10-13 (570); 578, 592, 696,672, 672,610; ЕН68, 1-4 (578) 13 14,3 58, ЕН 65, 13-17 (570); 42, 132,420, 646,670 7 9,1

 

Продолжение таблицы 2

при­

зна­

ка

Признак Понятие (общее количество употреблений)
то σύμβολου (91) ἡ εἶκών (77)
Трактат, страница, строка (критиче­ское из­дание) или стра­ница (грече­ский текст би­лингвы) Кол-

во-

упот-

ребл.

Отно­

сит.

упот-

ребл.,

%

Трактат, страница, строка (критиче­ское из­дание) или стра­ница (грече­ский текст би­лингвы) Кол-

во

упот-

ребл.

Отно­

сит.

упот-

ребл.,

%

1 2 3 4 5 б 7 8
4 Священнодей­

ствие

(ἱερουργία), Литургичность (ιερουργία κοινόν), освяще­ние (αγιάζω); обожение

(θέωσις) и т. П.

ЕΗ 65, 10-13 (570); 576, 638, 638,640, 680, 730, 836, 576 9 9,9 72;

ЕН67, 20-23 (578); 670, 730

4 5,2
5 Созерцание (от βεωρίа, εποπτεύω), приникновение (от παρακύπτω), познание (от επιστήμη) Вос­приятие (от είσδέχομαι) и T.IL 38,38, 108,614, 578, 582; ЕΗ 73, 1 2-15 (592); 610, 662, 680, 696, 718, 734, 844, 852, 852 16 17,6 42;

ЕН65, 1 3-17 (570); ЕΗ 73, 1 2-15 (592); 602, 646, ЕН96, 1 5-16 (650); 658, 654, 670, 670, 844, 844

12 15,6
6 Раскрытие (άναπτύσσώ), объяснение άνακαθαίρω) и т. п. 844, 852 2 2,2 СН 51,2 (180); 198,200, 202, 302 5 6,5

Продолжение таблицы 2

при­

зна­

ка

Признак Понятие (общее количество употреблений)
то σνμβολον (91) ἡ εἶκών (77)
Трактат, страница, строка (критиче­ское из­дание) или стра­ница (грече­ский текст би­лингвы) Кол-

во-

упот-

ребл.

Отно­

сит.

упот-

ребл.,

%

Трактат, страница, строка (критиче­ское из­дание) или стра­ница (грече­ский текст би­лингвы) Кол-

во

упот-

ребл.

Отно­

сит.

упот-

ребл.,

%

1 2 3 4 5 6 7 8 ■
7 Намек, приот-

крытие

(αίνίσσομαι)

592,598 2 2,2 664 1 1,3
8 Окутывание, За­крывание (περικεκαλυμένος) 40, 614 2 2,2 52;

ЕН96, 1 5-16 (650); 670

3 3,9
9 Воспитание ανατροφή), фор­мирование (от τυπώτικον), по­учение (от διδάσκω) поуче­ние (от

μαθητεία), Изре­чение (от ανάρρησις, ειπον) ит. π.

ЕН68, 4-5 (578); 592,602, 840, 732, 734, 64, 168, 804 9 9,9 42, 618, 620 3 3,9
10 Каноничность, предание (от παράδοσις) 42,46, 598, 662, 592, 638, 834, 576, 852, 576 10 11 ЕН67,

20-23

(578)

1 1,3

Продолжение таблицы 2

при­

зна­

ка

Признак Понятие (общее количество употреблений)
то σύβολον (91) ἡ εἶκών(77)
Трактат, страница, строка (критиче­ское из­дание) или стра­ница (грече­ский текст би­лингвы) Кол-

во-

упот-

ребл.

Отно­

сит.

упот-

ребл.,

%

Трактат, страница, строка (критиче­ское из­дание) или стра­ница (грече­ский текст би­лингвы) Кол-

во

упот­

реби.

Отно­

сит.

упот­

реби.,

%

1 2 3 4 5 6 7 8
И Иерахичность

(ιεραρχικως),

упорядочивание

(διακόσμησις)

ЕН 65, 10-13 (570); 606,666, 578 4 4,4 652, 682, 72 3 3,9
12 Создание (сим­волов и обра­зов) δημιουργέω) 44,46, 612, 830 4 4,4 52, 108, 186, 648, 648, 186 6 7,8
13 Активность че­ловека при сим­волизации, творчество (от ποιέω и т. п) 126,224, 502, 592, 600,638, 610,626, 678,680, 830, 804, 846, 852 14 15,4 СН 50, I 3-51,1 (180); 52, 52, 72, 132, 186, 602 7 9,1
14 Использование понятия в фор­ме наречия 38,42, 64,614, 640, 804 6 6,6 0 0
15 Использование понятия в фор­ме прилага­тельного к гла­голу или отгла­гольному суще­ствительному 196,234, 240,308; DN211, 7—9 (502); 564,592, 598,602, 638,656, 660,750, 752,752, 828,830, 836,852, 852 20 22 0 0

 

Окончание таблицы 2

при­

зна­

ка

Признак Понятие (общее количество употреблений)
то σύμβολον (91) ἡ εἶκών (77)
Трактат, страница, строка (критиче­ское из­дание) или стра­ница (грече­ский текст би­лингвы) Кол-

во-

упот-

ребл.

Отно­

сит.

упот-

ребл.,

%

Трактат, страница, строка (критиче­ское из­дание) или стра­ница (грече­ский текст би­лингвы) Кол-

во

упот­

реби.

Отно­

сит.

упот­

реби.,

%

1 2 3 4 5 б 7 8
16 Использование понятая в фор­мах: причастия; составной часта глагола или от­глагольного су­ществительного 0 0 52,66; ЕН 73, 1 2-15 (592); 660,664 5 6,5

Заметим, что многие признаки, представленные в табл. 1 и 2, вполне соответствуют терминам символико-аллегорической тер­минологии Ареопагитик, которые выделил в своем исследовании и распределил по группам (обозначающее, характеристики образа, обозначаемое, истолкование) П.К. Доброцветов22, но в данных таблицах они представлены как раскрывающие те или иные харак­теристики и функции главенствующих, по нашему мнению, в этой терминологической системе понятий σύμβολων и εικών.

На основании подсчетов количества употреблений в тексте Ареопагитик слов σύμβολον и εικών и количества употреблений этих слов с тем или иным смысловым признаком были вычислены относительные (относительно общего числа случаев употребления слова в Ареопагитиках) употребления этих слов с выделенными признаками (табл. 1 и 2), что выявило частотность использования автором исследуемых слов с тем или иным смысловым оттенком.

На основании первой порядковой шкалы для большей на­глядности были построены две диаграммы: первая — более под­робная, где указаны все признаки этой шкалы (рис. 1), и вторая — обобщенная, в которой родственные признаки (1-5, 8-12, 13-14) (табл. 1) объединены в один признак (рис. 2).

Полученные данные, в первую очередь, обращают внимание на то, что и σύμβολον, и εικών часто используются Ареопагитом с чувственными признаками материальности, формы, вида, многооб­разия, разделенности ит. п. (табл. 1; рис. 1, 2). Это говорит о том, что символы и образы в Корпусе — это определенные чувственные предметы, которые в вышеуказанном общем контексте употребле­ния данных понятий являются своеобразными «посредниками» ме­жду человеком и духовным миром в явлении высших порядков ие­рархии бытия и Бога в соестественной нам чувственно­-материальной реальности. Данные предметы несут на себе отобра­жения, оттиски высшей реальности, являются ее подобием (табл. 1; рис. 1,2) и благодаря этому могут возводить и приобщать (табл. 2) к ней человека. В качестве таких предметов Ареопагитом рассматри­ваются вещи, понятия, существа, события и др., представленные в Священном Писании, многообразное наполнение мира природы, че­ловек и его физическое устроение, священные предметы, священно­действия и богослужебные песнопения Церковной иерархии и во­обще, по выражению иером. Александра (Голицына), «…все, что является реальным и выставленным на эту (чувственно­-материальную — В. А.) плоскость.. ,»23 бытия24.

Далее отметим, что Дионисий применяет понятия σύμβολον и εἰκών не только к чувственным, но и к умопостигаемым предме­там. Так, например, он различает символы, доступные чувствам (αισθητών συμβόλων), и символы, доступные уму (νοερών συμβόλων)25, ангела называет «образом» («εικών») Божьим26 и го­ворит о единовидных образах (όμοειδεῖς εικόνας) добродетели в человеческой душе . Это связано с тем, что иерархический универ­сум Дионисия не ограничивается различением чувственного и умопостигаемого. Внутри умопостигаемого также есть свои ие­рархические различия (чины Небесной Иерархии, уровни воспри­ятия и деятельности человеческого ума). Это требует использо­вания уже умопостигаемых предметов — посредников для явления высших порядков и Бога в определенной умственной реальности порядков низших. В качестве таких сверхчувственных символов и образов Ареопагит рассматривает и ангелов, становящихся вы­явителями высших порядков и Бога для порядков низших и чело­века, и ум человека с его определенными иерархическими поду­ровнями, и различные умопостигаемые понятия, которые автор черпает в основном из Священного Писания, — эти умопостигае­мые катафатические Божественные имена28 и неразрывно свя­занные с ними их апофатические отрицания и сверх- катафатические преодоления, которые являют в себе реальность соответствующих нетварных Божественных энергий29.

Таким образом, на данном этапе анализа можно обобщенно заключить, что символ или образ в Ареопагитиках — это предмет, несущий в себе отпечаток и подобие реальности высшего порядка и являющий ее в себе для соестественного (в определенную меру) данному предмету реципиента (созерцателя). При таком понимании σύμβολον и εικών вполне могут рассматриваться как взаимозаме­няемые и тождественные понятия, означающие одно и тоже.

Однако дальнейшее рассмотрение полученных данных (табл. 1, рис. 1 и 2) позволяет заметить большую, чем у είκών, рав­номерность употребления σύμβολον с каждым выделенным призна­ком, в то время как у εικών виден явный приоритет признака «ото­бражение, описки», а также признака «чувственность, материаль­ность». У символа же при присутствии материальных оттенков «чувственности», «отображения», «оформленносги» и особенно «многообразия» и «разделенности» все-таки большие (или, по край­ней мере, не меньшие) смысловые акценты ставятся на «священ­ность», «священность в превосходной степени» и «божественность». Исходя из этого, можно заключить, что категория «символ», соглас­но автору Ареопагитик, отражает не только реальность чувственно­го или умопостигаемого предмета — означающего, но и умопости­гаемую, таинственную и, в конечном счете, Божественную реаль­ность означаемого, т. е., данное понятие представляет двуединство, неслитное соединение и соприсутствие означающего и означае­мого, что включает в себя как один из смысловых аспектов и аспект отображения последнего в первом. В то же время понятие «образ» у автора «Корпуса» прежде всего связано именно с результатом ото­бражения, «отпечатывания» означаемого в чувственной и, реже, в умопостигаемой реальности означающего предмета. Таким образом, само означаемое не включается Ареопагитом в содержание данной категории, на что дополнительно указывает частое употребление εικών с признаками «удаленность от архетипов», «низменность», «нелепость», «неясность», «смутность», «гадание», «завеса», в то время как «символ» с данными признаками употребляется крайне редко (табл. 1, рис. 1 и 2).

Кроме того, на двуединый состав символа указывает частое его употребление Дионисием в контексте соестественности чело­веку (табл. 1, рис. 1, 2), что, по нашему мнению, может говорить не только о множественной и чувственной реальности означаю­щего, но, опять-таки, и о присутствии в символе умопостигаемой, смысловой реальности означаемого, т. е. о двусоставности сим­вола, аналогичной духовно-телесной двусоставносги человека и помогающей человеку реализовать его способность чувственно­умного познания духовных реальностей.

Наконец, на ту же двуединую природу символа непосредст­венно указывает мысль автора о приращенности (προσπεφυκότοι сим­волов, взятых в их чувственном аспекте, к Таинствам30, рассмотрен­ная на фоне его рассуждений о таинственности, неизреченности и божественности символов и символического учения (табл. 1)31.

По нашему мнению, есть основания полагать, вслед за иером. Александром (Голицыным), что в Ареопагитиках данное со­
присутствие в символе означающего и означаемого понимается как взаимодействие, причем взаимодействие не означающего с означаемым, а скорее, означаемого с созерцателем (толкователем или, согласно современной эстетической терминологии, реципи­ентом) посредством означающего32.

На это, в первую очередь указывает само понимание Арео- пагитом глубинных механизмов созерцания и творчества, в осно­ве которых лежит активное снисхождение к человеку (реципиен­ту) нетварных Божественных первообразов — энергий (означае­мое), Которые при этом, неслитно воплощаясь в том или ином виде и образе (означающее), так или иначе адаптируют Себя к со­зерцательным способностям созерцателя (реципиента):

«Ибо сокровенные и превосходящие ум благоуханные кра­соты Божьи (αἱ τοῦ θεοῦ κρυφίαι кαὶ ὑπὲρ νοῦν εύώδεις εύπρέπειαι…) не­прикосновенны и умопостигаемо являются лишь существам ум­ственным, желая создать в душах не искаженные относительно добродетели единовидные образы (…ὁμοειδεις…εικόνας). Ведь если созерцают не поддающееся описанию хорошо уподобленное изо­бражение боговидной добродетели, эту умопостигаемую и благо­уханную красоту, — значит, она сама таким образом себя изобра­жает и придает себе вид — для наилучшего себе подражания… Так, упорное и неуклонное созерцание благоуханной и сокровен­ной красоты любящими красоту, рисующими в уме людьми дару­ет им ее неложное и богоподобнейшее подобие»33.

Согласно данной цитате, очевидно, что динамическое сим­волическое двуединство означаемого и означающего актуализи­руется и осуществляется в уме (душе) созерцателя, который отве­чает «упорным и неуклонным созерцанием» на кенотическое снисхождение к нему в том или ином образе Божественных энер­гий — смыслов («сокровенные и превосходящие ум благоуханные красоты (εὐπρέπειαι34)Божьи»), тем самым познавая их в означаю­щем и отражая в своем уме. Поэтому более глубоким понимани­ем символа в Ареопагитиках является его понимание как самой ситуации взаимодействия активного означаемого и созерца­теля посредством означающего. Таким образом, понятие сим­вола охватывает всю ситуацию взаимодействия, со всеми ее со­ставляющими, и центрируется отнюдь не на предметном аспекте символа, т. е. не на означающем, а на аспекте встречи означаемо­го с духом созерцателя35.

На присутствие такой тенденции понимания символа в Ареопагитиках указывает и рассматриваемый через призму вы­явленного двуединства символа факт его многообразного упот­ребления с признаками, указывающими на то, что символ позво­ляет реализовать (или реализует в себе) различные аспекты взаи­модействия означаемого и созерцателя, причем и с точки зрения первого («богоявление», «явление», «воссияние», «дарение», «возведение», «тайноводство», «намек», «приоткрытие», «окуты­вание», «закрывание» и т. п.), и с точки зрения второго («созер­цание», «познание», «раскрытие», «объяснение», «активность при символизации» и т. п.), и в контексте их совместных дейст­вий («священнодействие», «освящение», «предание» ит. п.) (табл. 2). Таким образом, можно понимать, что в символе как в особой ситуации взаимодействия созерцателя с активно являю­щейся ему реальностью означаемого структурируются различные аспекты этого взаимодействия36.

Отметим, что εἰκών также употребляется с указанными ди­намическими признаками, но гораздо реже, чем σύμβολον (табл, 2). К тому же такое употребление в свете выявленной од- носоставности и предметности образа вполне может говорить лишь о его участии в символическом взаимодействии в качестве означающего.

Однако далее следует отметить, что рассматриваемые данные контекстуального анализа говорят о наличии в Ареопагитиках тен­денции еще более глубокого и, на наш взгляд, основополагающего общего понимания символа не только как взаимодействия или как ситуации взаимодействия, но как самого метода взаимодействия означаемого и созерцателя посредством означающего, в соответст­вии с которым и организуются различные символические ситуации.

На это, по нашему мнению, указывает частое употребление σύμβολον в формах наречия (6 раз) или прилагательного к глаголам или отглагольным существительным, отражающим различные представленные в табл. 2 аспекты рассмотренного взаимодействия Божественного и тварного, умопостигаемого и чувственного (20 раз), в то время как εἰκών в подобных формах не используется автором «Корпуса» ни разу (табл. 2)37. Довольно характерны выра­жения «говоря символически», «символически умножая», «симво­лическое богословие», «символическое предание», «символическое учение», «символическое священнодействие», «символический со­став», «символическое образописание», «символическая священно- пластика» (табл. 2). Все это позволяет сделать заключение о нали­чии в Ареопагитиках глубинного понимания σύμβολον как опреде­ленного способа взаимодействия, объединяющего и структури­рующего различные действия и процедуры этого взаимодействия в соответствии с определенными закономерностями, принципами и правилами38, которые, в свою очередь, следуют из определенных богословско-онтологических предпосылок возможности взаимо­действия и взаимообщения разнопорядковых субъектов (Бога, ан­гелов и человека), что довольно детально разрабатывается в «Кор­пусе». Кроме того, все эти символические действия объединены единой целью, которая довольно четко определяется автором как взаимопомощь разнопорядковых субъектов дионисиевской иерар­хии бытия в богопознании, богоуподоблении и соединении с Бо­гом39, что более обобщенно можно выразить как неслитное соеди­нение и отождествление означаемого (в пределе — Бога) и созерца­теля (ангелы, человек).

В свою очередь, последнее выявленное дионисиевское по­нимание σύμβολον вполне соответствует основным формальным характеристикам (выше выделены курсивом) метода в современ­ном его понимании40, что позволяет сделать окончательный вы­вод о наличии в Ареопагитиках тенденций к основополагающему пониманию символа как метода взаимодействия активного озна­чаемого и созерцателя посредством означающего.

Далее» в рамках сравнительного анализа двух категорий для проверки сделанных выше выводов особенно важно рассмотреть предложения Ареопагитик, в которых присутствуют и σύμβολον, и εἰκών.

Например, предварение к рассмотрению Таинства Крещения:

«Этот как бы из символов (ώς εν συμβόλοις) состоящий обряд священного богорождения не содержит ничего неподобающего и не­священного, ни также воспринимаемых чувствами образов (ούδε των αισθητών εχουσα εικόνων), но только — гадания богодостойного созерцания, изображаемые (ενεικονιζόμενα) физическими человекодо­стойными зерцалами»41.

Видно, как автор в данном отрывке последовательно и анти- номично сначала исключает образ, взятый сам по себе в своей чувственной основе, из священной динамики Таинства, которую он описывает понятием символа, а затем через причастие «изо­бражаемые» (ενεικονιζόμενα) вновь вводит образ в активную реаль­ность Таинства — символа, но уже как его органическую состав­ную часть. Этот отрывок, по нашему мнению, отчетливо показы­вает дионисиевское понимание иерархии и взаимосвязи понятий «символ» и «образ», которое подтверждается и всем предыдущим ходом рассуждений. При этом в пространстве «Корпуса» не встре­чается ни одного отрывка с четко обозначенной обратной иерар­хией, что могло бы однозначно говорить о тождественности и взаимозаменяемости двух терминов в дионисиевском понимании.

Указанное иерархическое различие σνμβολον и εικών под­тверждает и следующая цитата, которая показывает, что только в динамике соотнесения образа (означающего), а точнее, посредст­вом образа, самого созерцателя с конкретной реальностью озна­чаемого статичный и потенциально многозначный «образ» стано­вится живым «священным символом» — живым взаимодействием созерцателя с являемой в означающем конкретной высшей ду­ховной реальностью:

«И иначе следует понимать один и тот же образ огня (…την αντην τοῦ πυρος εικόνα…) в применении к сверхразумению Божию

(…κατὰ, τοῦ ὑπὲρ νόησιν θεού…), иначе же — к Его умопостигаемым про­мышлениям, или словесам (.. .κατὰ των νοητών αύτου προνοιών η λόγων…), и иначе — применительно к ангелам (…επι των αγγέλων…) И подобает не смешивать, как придется, священные символы (…μη ως ἔτυχε τὰ ιερά σύμβολа συμφύρειν…), но раскрывать их соответственно

(…άλλα προσηκόντως αύτα…αναπτύσσειν…) (всюду выделено нами. — В. А.) или причинам, или образам бытия, или силам, или чинам, или достоинст­вам, каковым они служат проявляющими условными знаками (ών και εκφαντορικα συνθήματα)»1.

На специфику символа как конкретного взаимодействия оз­начаемого и созерцателя в представленном примере указывает то, что здесь с одним образом (означающим) соотносится множество символов (различных вариантов динамичного использования это­го образа для взамодействия созерцателя с теми или иными озна­чаемыми).

Однако у автора встречаются рассуждения, в которых слова «символ» и «образ» близки по смыслу. Например:

«Таковы суть совершеннодействующие образы (αί τελεσιουργοὶ… εικόνες) богоначальной силы, доводящие все божествен­нейшие символы (τά θειότατα σύμβολα) и все священные устроения до совершенства»43.

Хотя образу здесь и придана священнодействующая дина­мика и даже некоторое превосходство в ней над символом, но, во-первых, символ нисколько не теряет здесь своей божественной характеристики, и, во-вторых, из общего контекста видно, что в данном случае понятие «образа» применяется автором не к дина­мике совершаемого Таинства, а к результатам Таинства, совер­шенного ранее, а именно: к Священному Миру, которое обретает свою совершеннодействующую динамику только через включе­ние в реальность другого Таинства — Символа (Крещения, Евха­ристии)44. Таким образом, мы видим, что образу через его вклю­ченность в символ приписываются характеристики последнего.

Другой пример близкого по смыслу употребления рассмат­риваемых слов, на наш взгляд, представляет антиномичный вариант сведения понятия символа к одной из его составных частей, без потери его полного двусоставного содержания.

«Надлежит… проникать подобающим священному образом во­внутрь священных символов (εἴσω τῶν ἱερών συμβόλων ιεροπρεπος διαβαίνειν), а не пренебрегать ими, являющимися следами (οντα χαρακτήρων εκγονα), оттисками (αποτυπώματα) и явными образами (εικόνας εμφανείς) невыразимых и поразительных божественных виде­ний»45.

Здесь видна тенденция сведения символа к понятию образа как отпечатка божественного в чувственном, которым символ отнюдь не исчерпывается, не теряя своего двусоставного содержания, на что указывают наречие εἴσω («вовнутрь») и глагол διαβαίνω 46, да и само­му термину «образ», через который определяется понятие символа, автор придал больше динамики проявления в нем Первообраза через прилагательное «явный» (έμ-φανής, явный, видимый, открытый (выделено нами. — В. А.) 47).

Наконец, в пользу различия понимания Дионисием терминов σνμβολον и εικών говорит то, что при рассуждениях о разных силе и качестве взаимодействия Бога и твари в Ветхом и Новом Заветах ав­тор для иллюстрации менее динамичных ветхозаветных отношений использует εἰκών48, а для новозаветной реальности либо активизиру­ет εικών (например, «.. .διά πλειόνων και σαφέστερων εικόνων…» = «…через более пространные и более ясные образы…»49), либо ис­пользует σύμβολον. Последнее мы отчетливо видим в «Церковной иерархии», где применительно к церковным Таинствам, кроме еди­ничных случаев употребления εικών (например, рассмотренный нами случай со священным Миром50), автор привычно использует σύμβολον.

Итак, рассмотрение предложений, в которых слова σύμβολον и εἰκών, употребляются в непосредственной близости, подтверди­ло полученные в результате предшествующего контекстного ана­лиза дионисиевские определения данных понятий, согласно ко­торым они, хотя и тесно взаимосвязаны, но понимаются в «Кор­пусе» по-разному.

Подводя итог, можно определить три разновидности упот­ребления Дионисием слова σύμβολον, которые в совокупности дают объемную картину понимания данной категории автором Ареопагитик.

Во-первых, под символом в Ареопагитиках понимается метод взаимодействия активного означаемого (Бог, ангелы) и созерцателя (ангелы, человек) посредством означающего (любые тварные предметы и нетварные Божественные энергии), или, бо­лее конкретно, метод взаимодействия разнопорядковых субъек­тов иерархического универсума Дионисия, имеющий главной це­лью опытное познание тварными уровнями Бога и их соединение с Ним51. В этом глубинный и таинственный смысл символа.

В этом смысле «символ» и «образ» — хотя и взаимосвязан­ные, но разные понятия, так как «образ» Дионисий понимает в основном как статичный отпечаток Божественного и умопости­гаемого в тварном и чувственном (иногда и в тварном умопости­гаемом), обладающий неподобным подобием оригиналу. Символ здесь можно рассматривать как средство (систему принципов и действий) реализации потенциала образа как означающего, как определенный способ либо его динамического развития в созер­цании, либо его активного создания в творчестве.

Во-вторых, символ понимается в «Корпусе» как взаимо­действие, или более конкретно, как ситуация взаимодействия означаемого и созерцателя (реципиента) посредством означаю­щего, которая организуется по вышеуказанному методу. В дан­ном случае понятие символа распространяется на всю ситуацию взаимодействия разнопорядковых реальностей и охватывает все предметы и явления, вовлеченные в эту символическую встречу.

Тогда образ становится составляющей частью символа, в котором реализуется его потенциал связи с Первообразом. Через эту динамическую включенность в символ образ может наделять­ся признаками первого.

При данном понимании символа в объем этого понятия входят различные виды взаимодействия разнопорядковых субь- ектов, а также многочисленные конкретные ситуации, в которых данное взаимодействие реализуется.

И, в-третьих, символ может пониматься в Ареопагитиках как предмет, включенный в вышеуказанную ситуацию взаимо­действия в качестве означающего. В данном случае понятие символа сводится к определенной составляющей символической ситуации. Но, как мы видели, автор52 антиномично сопровождает подобную редукцию либо сохранением полного содержания по­нятия символа53, либо увеличением содержания понятия образа или другой реальности, к которой сводится символ.

Символ и образ в контексте данного третьего определения вполне могут рассматриваться в качестве синонимов и говорить либо об одном предмете, либо о предметах совершенно разных, хотя и объединенных единой ситуацией символической встречи.

В объем категории «символ», в данном случае, включается все многообразие тварных предметов — означающих, включенных в ситуацию, в которой они становятся выявителями иной реаль­ности, а также Божественные энергии как нетварные выявители трансцендентной Божественной сущности.

Итак, сравнительный контекстуальный анализ всех случаев употребления в Ареопагитском корпусе слов σνμβολον и εικών по­зволил нам существенно уточнить общее содержание и объем ка­тегории «символ» в Ареопагитиках. При этом впервые54 были выявлены и обоснованы варианты его понимания Дионисием как взаимодействия активного означаемого и созерцателя посредст­вом означающего и как метода этого взаимодействия.

Выявленное трехуровневое понимание σνμβολον в «Корпу­се» делает очевидным ответ на вопрос: «Каково соотношение между собой различных вариантов понимания данной катего­рии?» Установленные варианты общего понимания категории «символ» соотносятся между собой как метод взаимодействия означаемого и созерцателя посредством означающего, взаимо­действие (или конкретная ситуация взаимодействия) означаемо­го и созерцателя, организованное по данному методу, и пред­мет — означающее, вовлеченный в это взаимодействие (гит си­туацию) в соответствии с данным методом.

Кроме того, представленное понимание символа Ареопаги- том подчеркивает, что символ (σύμβολον) является главной и сис­темообразующей категорией символико-аллегорической терми­нологии «Корпуса», в то время как другие термины, и в частно­сти εἰκών, отражают различные аспекты символа как метода взаи­модействия или ситуации взаимодействия разнопорядковых субъектов.

И наконец, в контексте детального рассмотрения соотноше­ния в «Корпусе» категорий σύμβολον и εἰκών были обоснованы и возможность отождествления данных понятий в некоторых слу­чаях, и необходимость их принципиального различения. В основе этого лежат довольно фиксированное определение автором Аре- опагитик категории «εἰκών» и объемное трехуровневое понима­ние им категории «σύμβολον», что на уровне предметного понима­ния символа как означающего позволяет отождествлять его с εἰκών, а на более высоких уровнях понимания его как взаимодей­ствия и как метода взаимодействия принципиально разводит понятия «εἰκών» и «σύμβολον».

В контексте предшествующей Ареопагитикам восточно- христианской традиции общего понимания категории «σύμβολον» можно заключить, что автор «Корпуса» продолжает линию, включающую в содержание данного понятия и означаемое, и оз­начающее и указывающую на их нераздельное двуединство в символе55. При этом материал «Корпуса» дает возможность за­ключить, что его автор существенно развивает, уточняет и кон­кретизирует эту традицию, когда переносит смысловой акцент в понятии символа с указанного двуединства означаемого и озна­чающего на его глубинное средство — на определенный метод взаимодействия активного означаемого и созерцателя.

Выявленное общее понимание символа как метода ценно тем, что оно ориентирует исследователя на последующее выявле­ние системы конкретных действий данного метода взаимодейст­вия разнопорядковых субъектов иерархического универсума Дио­нисия (Бога, ангелов и человека), для чего содержание Ареопагитского корпуса предоставляет, на наш взгляд, достаточно богослов­ско-теоретического и экзегетико-практического материала56.

Примечания

  1. Станчев К. Концепцията на Псевдо-Дионисий Ареопагит за образ­ного познание и нейнато разпространение в Средневековна България // Старобългарска литература. № 3. София, 1978. С. 66, 74.
  2. Бычков В. 2000 лет христианской культуры subspecieaesthetika: в 2 т. Т. 1. Раннее христианство. Византия. М.; СПб., 1999. С. 335.
  3. Там же. С. 337.
  4. Добропветов П. К. Аллегореза и символизм как богословско- философский метод Ареопагигик. Сергиев Посад, 2007. С. 26 — 32, 39 — 40. См. также диссертацию того же автора на соискание степени кандидата фило­софских наук: Доброцветов П. К. Аллегореза и символизм как философский метод в поздней патристике («Ареопашгики», преп. Максим Исповедник). М, 2005. Хотя указанная первой работа с точки зрения научной разработки сим­волизма именно Ареопагигик является расширенной и более детальной.
  5. Под символико-аллегорической терминологией мы понимаем совокуп­ность понятий, отражающих в «Корпусе» различные аспекты явления и обна­ружения высших порядков бытия и Самого Бога в реальности низших поряд­ков, т. е. термины, так или иначе связанные с тематикой означающего (образ разного рода, в качестве которого может выступать любой чувственный или умопостигаемый предмет), означаемого (чаще всего смысл, умопостигаемая реальность (тварная или нетварная) и т. д.) и созерцателя (реципиента) (субъ­ект, воспринимающий и познающий означаемое посредством означающего).
  6. Thesaurus Pseudo-Dianysii Areopagitae: versiones latinae cum техШ Brepols-Tumhout, 1995. P. 223,224,225,227, 230,231,233,234.
  7. TLG2798: Pseudo-DIONYSIUS AREOPAGITA Scr. et Theol. vel Corpus Areopagiticum, vel Corpus Dionysiacum (AD. 5-6: fort Syrius). Дан­ные, полученные посредством системы быстрого поиска в электронной библиотеке TLG, иногда отличаются (отличия указаны в квадратных скоб­ках) от приведенных в названном тезаурусе и применительно к словам σύμβολονи εἰκώνявляются более точными, так как проверены нами в каж­дом отдельном случае употребления в «Корпусе» этих двух слов и их про­изводных.
  8. Corpus Dionysiacum. Pseudo-Dionysius Areopagita. De coelesti hie- rarchia. De ecclesiastica hierarchia. De mystica theologia. Epistulae / Herausge- geben von Giinter Heil und Adolf Martin Ritter. Walter de Gruyter. Berlin ; New York, 1991 (Patristische Texte und Studien, 36). P. 269,270, 272, 273, 274, 278, 281, 289, 295, 296, 297. Отметим, что регистр слов данного критического издания хотя и указывает почти все ссылки на текст «Корпуса» для подав­ляющего количества интересующих нас слов, но все же кое-что опускает. Такое же замечание, но еще в большей степени, можно высказать по поводу следующего индекса по Ареопагитикам: DaeleA. IndicesPseudo-Dionysiani. Louvain, 1941.159 р.
  9. Исключение составляет лишь слово τύπος, количество употребле­ний всех производных которого, как мы видим, в сумме составляет 54 (τύπος(28)+ αρχετύπος(11)+ τὰ εκτυπώματα(4)+ αποτυπώματα(11)).
  10. В понимании перечня основных элементов символико­аллегорической терминологии Ареопагитик мы основываемся на данных работы П. К. Доброцветова (см.: Доброцветов II. К. Аллегореза и симво­лизм как богословско-философский метод Ареопагитик. Сергиев Посад, 2007. С. 26 — 30). Также см.: Бычков В. 2000 лет христианской культуры subspecieaesthetika: в 2 т. Т. 1. Раннее христианство. Византия. М.; СПб., 1999. С. 335.
  11. В указанной работе П. К. Доброцветова значения приводимых слов даются по контексту их употребления в Ареопагитском корпусе, а не по обычным греческо-русским словарям.
  12. Отметим, что Евхаристические Дары Дионисий называет Симво­лами и до освящения (ЕН 3.3.9,10), и после (ЕН 3.3.12), а само священно­действие именует символическим (ЕН 3.3.12). Ср.: Lampe G.W.H. A Patristic Greek Lexicon. Oxford, 1961. P. 1282.
  13. На это косвенно указывает статистика преимущественного по сравнению с εικών употребления σύμβολον в трактате «О Церковной иерар­хии» (45 против 33) (ThesaurusPseudo-Dionysii Areopagitae: Textus graecus cum translationibus latinis. Brepols-Tumhout, 1993. P. 35, 87).
  14. В трактатах «О Божественных именах» и «О Небесной иерархии», а также в «Посланиях», которые во многом основаны на истолковании об­разов Священного Писания, σύμβολουи εἰκώνупотребляются более равно­мерно, чем в «Церковной иерархии» (43 и 38) (Ibid.).
  15. Как, например, в следующем, на наш взгляд, программном симво­лологическом высказывании, предваряющем основную часть трактата «О Небесной Иерархии»: «Итак, призвав Иисуса, Отчий Свет, сущий, “истинный, Который про­свещает всякого человека, приходящего в мир”, через Которого получили мы доступ к светоначальному Отцу, восклонимся, насколько это возможно, ввысь к переданным отцами осияниям священнейших Речений и, сколько есть сил, будем созерцать ими для нас символически и возводительно открытые ие­рархии небесных умов; и начальное и сверхначальное светодаяние богона­чального Отца, показывающее нам в изобразительныхсимволах(всюду вы­делено нами. — В. А.) блаженнейшие иерархии ангелов, невещественными и недрожащими очами разума восприняв, вновь от него устремимся к простому его сиянию» (Pseudo-Dionysius Areopagita. De coelesti hierarchia 1.2 (7,9 — 8,5; PG 3, 121AB; 38). Ссылки даются одновременно на новейшее критическое из­дание текста (Сотрш Dionysiacum. I. Pseudo-Dionysius Areopagita. De divinus nominibus / Herausgegeben von Beate Regina Sushla. Verlag Walter de Gruyter. Berlin ; New York, 1990 (Patristische Texte und Studien, 33); Coipus Dionysia­cum. II. Pseudo-Dionysius Areopagita. De coelesti hierarchia. De ecclesiastica hie­rarchia. De mystica theologia. Epistulae / Herausgegeben von Gtinter Heil und Adolf Martin Ritter. Walter de Gruyter. Berlin; New York, 1991 (Patristische Texte und Studien, 36)), на Патрологию Ж.-П. Миня (Migne J.-P. Patrologia Graeca. T.IV. Paris, 1857. Col. 16 — 1120; Migne J.-P. Patrologia Graeca. T. Ш. Paris, 1857. Col. 199 — 1120) и на билингву, содержащую греческий текст и парал­лельный перевод, выполненный Г. М. Прохоровым (Дионисий Ареопагит. Со­чинения. Толкования Максима Исповедника. СПб., 2003). Ареопагитский корпус цитируется в переводе Г. М. Прохорова с изменениями, которые не оговариваются.
  16. Это, в частности, можно увидеть в приведенной выше цитате на примере слова τυπωτικός(от τύπος). В данном случае τυπωτικόςраскрывает один из аспектов символа, а именно активное отпечатление (букв, «отпечатывание») высшей реальности в материи реальности низшей в виде того или иного образа.
  17. Dionysius Areopagita. De coelesti hierarchia 2.1 (10, 8; PG3, 137A; 46).
  18. Для выявления этих тенденций мы воспользовались методом кон­текстного анализа, который реализовывался следующим образом:поиск и анализ всех случаев употребления в «Корпусе» интере­сующих нас слов;выявление общего контекста их употребления;выявление смысловых оттенков слов σύμβολονи είκώνчерез анализ их частеречной принадлежности и тех лексических единиц, с которыми ис­пользуются анализируемые слова;построение на основании выявленных смысловых оттенков поряд­ковой и номинальной шкал признаков;количественное вычисление относительного (относительно общего числа случаев употребления слова в Ареопагитиках) употребления σύμβολονи είκώνс тем или иным смысловым признаком;построение диаграмм и интерпретация результатов.
  19. Pseudo-Dionysius Areopagita. De coelesti hierarchial (7, 3 — 9,15; PG3, 120B — 124A; 36 — 44).
  20. Критическое издание: Corpus Dionysiacum. I. Pseudo-Dionysius Areopa­gita. De divinus nominibus / Herausgegeben von Beate Regina Sushla Verlag Walter de Gruyter. Berlin ; New York, 1990 (Patristische Texte und Studien, 33); Corpus Dionysiacum. П. Pseudo-Dionysius Areopagita. De coelesti hierarchia De ecclesiasti- ca hierarchia De mystica theologia Epistulae / Herausgegeben von Gttnter Heil und Adolf Martin Ritter. Walter de Gruyter. Berlin; New York, 1991 (Patristische Texte und Studien, 36). Билингва: Дионисий Ареопагит. Сочинения. Толкования Мак­сима Исповедника СПб., 2003 (серия «Византийская библиотека Источники»).
  21. Доброцветов П. К. Аллегореза и символизм как богословско- философский метод Ареопагитик. Сергиев Посад, 2007. С. 26 — 32.
  22. ^Alexander (Golitzin), hieromonk. Et introibo ad Altare Dei. The mystagogy of Dionysius Areopagita, with special reference to its predecessors in the eastern Christian tradition. Θεσσαλονίκη, 1994. C. 221.
  23. Как показал историографический анализ научных работ, так или иначе связанных с темой символа в Ареопагитиках, наличие в «Корпусе» понимания символа как чувственного предмета-означающего, репрезенти­рующего собой реальность (чаще всего сверхчувственную, умопостигае­мую), иную по отношению к себе самому, отмечается практически во всех рассмотренных работах (Аврамов В. В. Теория символа в Ареопагитском корпусе: дисс…. канд. богословия. Сергиев Посад, 2011. С. 25 — 73). Кроме того, такое понимание σύμβολονвполне привычно для предшествующей Ареопагитикам восточно-христианской традиции (Там же. С. 77 — 84; Lampe G.W.H. A Patristic Greek Lexicon. Oxford, 1961. P. 1282).
  24. Pseudo-Dionysius Areopagita. De coelesti hierarchia 7.2 (29, 5—6; PG3, 208B; 108)
  25. De divinus nominibus 4.22 (169, 22 — 170, I; PG3, 724B, 368). Отметим, что в данном случае слово βίκωνв «Корпусе» взято в кавычки, что, очевидно, подчеркивает метафоричность применения к всецело умст­венному и безобразному ангелу понятая «образ», как отражающего в боль­шей степени нечто видимое и чувственное. Со словом συμβόλων,при его применении к умопостигаемым реальностям, такого не происходит. Это косвенно подтверждает наши последующие выводы о соотношении иссле­дуемых понятий.
  26. Pseudo-Dionysius Areopagita. De ecclesiastica hierarchia 4.3.1 (96,1- 2; PG3,473B; 648).
  27. Отметим, что применительно к Божественным именам понятая σύμβολονи βίκωνавтор ни разу не использует напрямую, хотя сам контекст рас­смотрения имен как определенных умопостигаемых средств богоявления, бо- гообщения и богопознания вполне позволяет применять к ним данные терми­ны, что так или иначе отмечается рядом исследователей (см.: Лосев А.Ф. Ис­торическое значение Ареопашгик // Вопросы философии. № 3. С. 71 — 82; Alexander (Golitzin), hieromonk. Et introibo ad Altare Dei. The mystagogy of Dionysius Areopagita, with special reference to its predecessors in the eastern Chris­tian tradition. Θεσσαλονίκη, 1994; Тарнаполъская Г. M. Антиномичность пони­мания апофатического символа у Дионисия Ареопагита. Томск, 1999 |htlp://svet-nesu.ru/tamapolskaya.htm]; Пилипенко Е.А. Святоотеческое бого­словие символа // Альфа и Омега: Ученые записки Общества для распростра­нения Священного Писания в России. 2001. № 1 (27). С. 328 — 349; № 2 (28). С. 310 — 333; Дионисий (Шленов), иером., Фокин А. Р. Ареопагитики // Право­славная энциклопедия. Т. Ш (Анфимий — Афанасий) / под рея Патриарха Мо­сковского и всея Руси Алексия Π. М., 2001. С. 195 — 213; Доброцветов П. К. Аллегореза как философский метод в поздней патристике («Ареопагтики», преп. Максим Исповедник) : дисс. … канд. филос. наук: 09.00.01. М., 2005.; Доброцветов П. К. Аллегореза и символизм как богословско-философский ме­тод Ареопагитик. Сергиев Посад, 2007).
  28. С большой долей вероятности можно заключить, что Ареопагит является новатором в восточно-христианской традиции, когда в контексте разрабатываемого им учения об иерархии бытия и иерархической комму­никации говорит об умопостигаемых символах, так как до него христиан­ские писатели, употребляя σύμβολονс семантикой означающего, чаще всего имели в виду какие-либо чувственные реальности (ветхозаветные прообра­зы, обряды Таинств и т. п.) (Аврамов В. В. Теория символа в Ареопагит- ском корпусе : дисс…. канд. богословия. Сергиев Посад, 2011. С. 79 — 84; LampeG.W.H. APatristicGreekLexicon. Oxford, 1961. P. 1282).
  29. Pseudo-Dionysius Areopagita. Epistulae 9.1 (193, 11-12; PG3, 1104B; 828).
  30. Таким образом, данные нашего анализа обнаруживают наличие у Ареопагита устойчивой тенденции включения в содержание понятия «сим­вол» и означающего, и означаемого в аспекте их нераздельного единства. Наличие данной тенденции у автора «Корпуса» можно рассматривать как продолжение и разработку предшествующей восточно-христианской тра­диции, в которой термин «символ» использовался и с семантикой озна­чающего, и с семантикой означаемого (например, «значение литургических действий»), и с семантикой их единства (предшествующее ареопагитскому применение σύμβολουк Таинствам и евхаристическим Святым Дарам) (Ав­рамов В. В. Теория символа в Ареопагитском корпусе: дисс…. канд. бого­словия. Сергиев Посад, 2011. С. 79 — 84; LampeG.W.H. APatristicGreekLexicon. Oxford, 1961. P. 1282).
  31. «Своей природой символ, собирая или “вживляя” Божественное в материю, в жест или в слово, требует этого непрерывного усилия к пости­жению — конечно, в той мере, в какой присутствие или сила Божия активно соработают в помощь анагогии» (Alexander (Golitzin), hieromonk. Et introibo ad Altaic Dei. The mystagogy of Dionysius Areopagita, with special reference to its predecessors in the eastern Christian tradition. Θεσσαλονίκη,P. 154). Это в свою очередь предполагает «…причастие, через созерцание… и ие­рархическую “деятельность” участия в δυνάμις(Божественная сила. — В. А.)» (Ibid., Р. 220). Таким образом, глубинная реальность дионисиевского сим­вола видится иером. Александром (Голицыным) во внутреннем, неулови­мом, динамичном и личностно-детерменированном акте встречи Божест­венного, ангельского и человеческого (означаемого и созерцателя): «Наша иерархия формирует, в своей полноте, святое σύμβολον,… встречу неба и земли, которая обретается каждый раз в собрании Церкви и в пределах че­ловеческого сердца и ума (выделено нами. — В. A.)»(Ibid., Р. 149).
  32. Pseudo-Dionysius Areopagita. De ecclesiastica hierarchia 4.3.1 (95, 23 — 96, 5; PG3, 473B; 648)
  33. На то, что под «благоуханными красотами» вполне оправдано пони­мать ареопагитские «Божественные энергии», кроме самого контекста, отра­женного в приведенной выше цитате («.. .сокровенные и превосходящие ум благоуханные красоты Божьи неприкосновенны и умопостигаемо явля­ются лишь существам умственным…» ит. д.) и созвучного с дионисиевской тематикой нетварных Божественных исхождений в тварный мир, на наш взгляд, может косвенно указывать то, что, с одной стороны, этимология слова ευπρέπειαвосходит к глаголу πρέπω(GammelliG. LessicoEtimologico-PraticoDellaLinguaGreca. Firenze, 1980. P. 88), одним из главных значений которого является «блистать, сиять». При этом Эврипид, например, употребляет дан­ный глагол применительно к божественному сиянию Зевса (Ζευςπρέπωνδι΄αίθέρος) (Дворецкий И. X. Древнегреческо-русский словарь // Alpha. Древнегреческо-русский словарь). С другой стороны, Божественные энергии чаще всего представляются Арео- пагигом также в образах сияния (άκτίς)и света (φώς)(Pseudo-DionysiusAreopagita. Dedivinusnominibus5-6 (149,9 — 150,14; PG4,700C — 701B; 308, 310). Таким образом, через этимологию слова ευπρέπειαпредставленная цитата оказывается косвенно соотнесенной с ареопагитской тематикой не- тварного Божественного света, которая, в свою очередь, является образной формой выражения дионисиевского учения о Божественных энергиях.
  34. Такое понимание σύμβολον,на наш взгляд, созвучно глубинному смыслу этого слова в греческом языке. Этимология и семантика древнегре­ческого слова σύμβολον,представленная в словарной литературе, позволяет, на наш взгляд, сделать вывод о преобразовании в данном слове глубинного общего значения «активной встречи, взаимодействия и соединения двух или более различных предметов» в значение «знака какого-либо объедине­ния, союза, общества», а через это — в значение «условного знака чего бы то ни было». Так, σύμβολονпроисходит от σύμβάλλω(от βάλλω- бросать, на­девать, наливать, ударять, вонзать и т. п.) (GammelliG. LessicoEtimologico- PraticoDellaLinguaGreca. Firenze, 1980. P. 103; Дворецкий И. X. Древне­греческо-русский словарь // Alpha. Древнегреческо-русский словарь [http://gurin.tomsknet.ru/alpha.html]; Вейсман А. Д. Греческо-русский сло­варь. М., 1991. С. 1175). Συμβάλλω, в свою очередь, имеет семантик)’ ак­тивной встречи, взаимодействия и соединения двух или более различных предметов: 1) сбрасывать в одно место, сливать, соединять; 2) сшибать, сталкивать; 3) ссужать, давать, содействовать, помогать; 4) сравнивать, сли­чать (Там же. С. 1175) 5) собирать; 6) присоединял.; 7) приходить к соглаше­нию; 8) обмениваться; 9) сопоставлять, сравнивать; 10) встречаться, сходиться (в т. ч. для боя) (Дворецкий И. X. Древнегреческо-русский словарь // Alpha. Древнегреческо-русский словарь [http;//gurin.tomsknet.ru/alpha.html]). Родст­венными σύμβολου являются слова συμβολή (сшибка, столкновение, свалка, ру­копашный бой, битва; 2) связь, соединение, шов; застежка; 3) складчина) (Вейсмая А.Д. Греческо-русский словарь. М., 1991. С. 1176) и σύμβολος, 2 (встречный, попавший на встречу) Ч-ам же). Сам же σύμβολου — это «знак, примета, признак; знак, служивший доказательством союза гостеприимст­ва, заключенного между двумя семействами35.„, марка, которую получали в Афинах заседавшие в суде, участвующие в народном собрании и т.п.; …условный знак, пароль, сигнал; чувственный знак, символ; знамение, предзнаменование»(там же). «В конкретном смысле, σύμβολα … были кус­ками одной кости или одной монеты, которые два чужака (ζένοι) или два че­ловека, заключивших договор, разламывали на две части, и каждый хранил свою часть. В единственном числе, σύμβολου — половина соответствующей порции..,» (Andia Y. Symbole et mystfcre selon Denys l’Areopagite // STUDIA PATRISTICA. XXXVII: Papers presented at the Thirteenth International Conference on Patristic Studies held in Oxford 1999. Cappadocian Writers. Other Greek Writers. Leuven, 2001. P. 421). Словарь иностранных слов дает одним из значений символа следующее: «у древних греков — условный ве­щественный опознавательный знак для членов определенной общественной группы, тайного общества и т.п.» (Словарь иностранных слов. М., 1980. С. 464). Словарь Лидцелля — Скотта представляет различные варианты прак­тического преломления значения σύμβολου, сначала как знака, удостове­ряющего причастность определенной личности тому или иному обществу или договору, и далее уже просто как знака чего-либо: «верительная грамо­та», «гарантия», «личная марка, даваемая афинскому судье при входе в суд и предоставляющая ему право голоса», «исповедание веры», «паспорт», «соглашение между двумя государствам об обеспечении безопасности гра­ждан друг друга», «контракт», «расписка», «предвестники шторма», «штандарты легионеров», «знамения», «симптом болезни», «условный сиг­нал, пароль» ит. д. (Liddell Н. G., Scott R. A Greek-English Lexicon. Oxford, 1996. Р. 1676-1677).
  35. Ср.: согласно некоторым определениям И. д’Андиа, дионисиевский символ — это и «…переход (здесь и далее выделено нами. — В. А.) (созерца­теля. — В. А.)отсветаксвету…» (Andia Y. Symbole et mystere selon Denys l’Areopagite // STUDIA PATRISTICA. Vol. XXXVII: Papers presented at the
  36. Thirteenth International Conference on Patristic Studies held in Oxford 1999. Cappadocian Writers. Other Greek Writers. Leuven, 2001. P.424), и «…передача (активным означаемым. — В. А.) теархического (богоначально­го) луча под “символической пестротой”…» (Ibid., Р. 432).
  37. См. также: Thesaurus Pseudo-Dionysii Areopagitae: Textus graecus cum translationibus latinis. Tumhout, 1993. P. 87, 35.
  38. Что и позволяет прилагать ко всем этим многообразным действиям единый предикат «символический».
  39. Pseudo-Dionysius Areopagita. De coelesti hierarchia 3.2 (17, 10 — 19, 8; PG3, 165AC; 70-74).
  40. «Метод (от греч. methodos- путь исследования, теория, учение) — способ достижения какой-либо цели, решения конкретной задачи… Метод представляет собой систему действий (способов и приемов деятельности), объединенных общей целью и структурированных в соответствии с опреде­ленными требованиями (принципами и вытекающими из них правилами)» (Борытко Н.М., Моложавенко А.В., Соловцова И.А. Методология и методы психолого-педагогических исследований : учеб, для магистрантов и спуд, пед. вузов. Волгоград, 2006. С. 135).
  41. Pseudo-Dionysius Areopagita. De ecclesiastica hierarchia 2.3.1 (73,12-15; PG3, 397AB; 592).
  42. Pseudo-Dionysius Areopagita. Epistula 9.2 (200,4-12; PG3,1108D — 1109A; 844).
  43. De ecclesiastica hierarchia 5.1.5 (107, 21-23; PG3, 505B; 678).
  44. (107,23 — 108,4; PG3, 505BC; 678).
  45. Epistulae 9.2 (199, 9 -12; PG3,1108C; 842).
  46. Согласно переводу схолиаста, διαβαίνει» -проникать, вторгаться, входить, оказываться внутри чего-либо (Scholia (PG4, 569А; 842)). При этом одно из значений διαβαίνω- переходить, переправляться (например, с од­ного берега реки на другой) (Вейсман А.Д. Греческо-русский словарь. М., 2006. С. 302). Следовательно, так или иначе, в данной цитате, на наш взгляд, подчеркивается семантика двух сторон символа — означаемого и оз­начающего — внутреннего и внешнего.
  47. Там же. С. 426.
  48. Pseudo-Dionysius Areopagita. De ecclesiastica hierarchia 3.3.5 (84,15 — 19; PG3,432B; 620).
  49. 3.3.5 (84,12; PG3,432B; 618).
  50. 5.1.5 (107,13 — 108,4; PG3, 505AC; 676,678).
  51. Фактически, символ выступает у Дионисия как наиболее общий и универсальный метод богопознания и обожения, который реализуется им и в ситуациях рассмотрения «Речений» Священного Писания, и в ак­тивном созерцательном участии в Богослужении и Таинствах Церков­ной Иерархии, и во внимательном понимании Божественного присутст­вия в окружающем мироздании и в событиях, в нем происходящих. В этой универсальности и обобщенности и заключается, на наш взгляд, актуальность и ценность изучения дионисиевского символа как метода взаимодействия с Богом и тварной духовной реальностью, метода, ко­торый может быть реализован в любой сфере и в любой деятельности, тем самым и одухотворяя их, и органично связывая между собой, и, в конечном счете, через связь с таинственно-богослужебной сферой, во- церковляя.
  52. Особенно когда он целенаправленно концептуализирует различные аспекты символического способа взаимодействия Бога и разных уровней иерархии бытия.
  53. «взаимодействие различных реальностей», «метод взаимодействия»
  54. Историографию рассматриваемого вопроса см.: Аврамов В. В. Теория символа в Ареопагитском корпусе : дисс. … канд. богословия. Сер­гиев Посад, 2011. С. 19 — 73.
  55. Там же. С. 79 — 84.
  56. См. выявление системы действий метода символа, исходя из данных Ареопагитик, во второй главе диссертации автора: Там же. С. 118 — 206.

Смотреть и скачать в формате pdf