С. Ю. Золотова

Отношение византийского государства
к монастырскому землевладению
(институт харистикия) в отечественной историографии
конца XIX — XX века

Мир Православия. Вып. 7. Волгоград, 2008. С. 127-146.

Особенности поземельных отношений на протяжении всего су­ществования византийской империи составляли важный цивилизаци­онный фактор, отличающий Византию от средневекового Запада

Выяснение типологических особенностей развития византий­ского общества, генезиса византийского феодализма — традици­онная тема исследований отечественных византинистов 2. В дан­ной статье будет проанализирован один из аспектов изучаемой проблемы — вопрос отношения государства к монастырскому зем­левладению, системы харистикия. Эта проблема рассматривает­ся в контексте изучения вклада отечественной историографии в разработку проблемы взаимосвязей государства и Церкви в Ви­зантийской империи.

В настоящее время считается, что харистикий (от греч. χαριστική — щедрый) — один из феодальных институтов в Визан­тии — пожалование монастыря светскому лицу, получавшему пра­во распоряжаться монастырским имуществом и доходами. Хари­стикий передавался императором или патриархом харистикарию (получателю харистикия) пожизненно или на два-три поколения3. Харистикий засвидетельствован с конца IX в., наиболее распрос­транен в ΧΙ-ΧΙΙ вв., с XIII в. стал редким явлением. Харистикий содействовал подчинению мелких монастырей, основанных сель­скими общинами, феодальной власти и созданию слоя бенефици­ариев, лично обязанных государю; причем пожалования делались не за счет казны, а из фонда церковных земель 4.

В отечественной исторической науке разработка данной темы началась еще в конце XIX века. Вопрос о харистикии зат­рагивался многими отечественными учеными в связи с изуче­нием истории монастырского землевладения в Византии. Для всестороннего анализа исследований по теме будут рассмотре­ны источниковая база, происхождение и хронологические рамки харистикия, суть явления, его значение для Церкви и государ­ства. Эти вопросы остаются дискуссионными и требуют деталь­ного исследования.

В.Г. Васильевский первым из отечественных историков при­ступил к изучению явления харистикия. Он использовал в своей работе определения Константинопольских поместных соборов патриарха Алексея, изданные в 1027 и 1028 гг., письма Феофилакта Болгарского, Автор не дал периодизации истории харистикия, а лишь отметил, что с начала XI в. возникает вопрос о разорении монастырей так называемыми харистикариями. Так именовались светские люди, которые получили в свое управление монашеские поля — отчасти от духовных властей, отчасти от самого импера­тора 5. Речь шла о том, о чем хлопотали иконоборцы, то есть об обращении церковных земель на потребности и нужды светского общества и светского государства (С. 401). По определению ав­тора, харистикарии равнялись франкским бенефициариям, полу­чавшим наделы из монастырских земель.

В.Г. Васильевский в своем исследовании главное внимание уделил злоупотреблениям харистикариев, приводившим к оскуде­нию и запустению монастырей.

По мнению автора, из переписки Феофилакта Болгарского обнаруживается, что византийские кесари стремились приобрес­ти себе право жаловать своих светских слуг монастырскими зем­лями, хотя тут они встречали большое противодействие со сторо­ны духовных иерархов, тоже иногда распоряжавшихся своекорыс­тно и прибегавших равным образом к посредничеству частных мирских лиц (С. 402).

Патриарх Алексей определял, что впредь никто, получивший монастырь в виде дара, не мог переносить своего права на дру­гое лицо или продавать его. Сверх того воспрещал всякое отчуж­дение или отдачу во временное пользование монастырей, монас­тырских имений и т. п. без разрешения патриарха или без ведома патриаршего хартофилакия, иначе отчуждение будет считаться недействительным (С. 402).

В.Г. Васильевский считал, что все указанные документы осуждали только крайности и злоупотребления, проистекавшие от передачи монастырских земель и монастырей в светские руки, но не воспрещали саму систему, служившую источником зла. Лишь в слове о монашеской жизни или монастырской дисциплине пат­риарх Иоанн Антиохийский усматривает в этом явлении нечес­тие, ведущее начало от иконоборческой ереси (С. 406).

Михаил Атталиот оставил отзыв о политике Алексея Ком­нина, который ради пополнения казны отбирал много поземель­ных имуществ, в том числе и монастырские земли. Это, казалось бы, беззаконие оправдывалось двумя причинами — с одной сторо­ны, монахи освобождались от несвойственных их статусу забот, с другой — казна получала приращение (С. 413).

По мнению исследователя, преемники Алексея Комнина от­казались от этой финансовой политики. При Михаиле Дуке за воз­награждение раздавались почести и пронии: способ выражения, с одной стороны, напоминает’ старую обычную терминологию, обо­значающую отдачу монастырей харистикариям, а с другой — пред­ставляет едва ли не первый случай употребления слова прония в новом, более конкретном смысле. В этом явлении автор усматри­вает первоначальные феодальные учреждения, развивавшиеся, очевидно, на почве поземельных монастырских отношений. Цар­ские ленники и рыцари получили от царя пронию — всего скорее и всего чаще из монастырской земли, с некоторым правом присуда над крестьянами и париками, на ней поселенными; это уже дей­ствительный зародыш феодального порядка, хотя далеко не вся его система (С. 415).

Среди исследований, относящихся к вопросам монастырско­го землевладения, самой значительной стала статья Ф.И. Успенс­кого б. В этой работе Ф.И. Успенский дал яркую картину роста эко­номического могущества византийских монастырей. Ф.И. Успенс­кий использовал в своей работе акты поместных соборов, собран­ные в рукописи Охридской митрополии: дело о неправильной разда­че церковных имуществ 1071 г., возбужденное митрополитом Кизика Константином, два соборных определения времени патриарха Алексея от 1027 и 1028 гг.; протокол соборного деяния при патриар­хе Луке Хрисоверге от 1163 г.; копию контракта от сентября 1162 г. между Константином Кафарой и уполномоченным от митрополии на отдачу в арендное содержание 4000 лоз винограда на 27 лет с правом возобновления контракта; копию соборного определения от 20 октября 1107 г. при патриархе Николае III Грамматике. Общее значение этих документов состояло в том, что они позволяли про­следить почти за 200 лет характер отношений светского и церков­ного правительства к вопросу о раздаче церковных имушеств уч­реждениям и частным лицам7.

Ф.И. Успенский, исследуя постановления константинопольс­ких соборов этого времени, обратил внимание на большие зло­употребления, которые имели место при харистикарной системе и против которых неоднократно протестовали церковные власти 8. Ученый считал, что «харистикариат как обычай раздавать мона­стыри и церковные земли есть учреждение, развившееся в не­драх самой церкви и стоявшее в полном соответствии с суще­ствовавшими в гражданском обществе обычаями и взглядами на право распоряжения земельной собственностью»9. Отдача цер­ковных земель под видом дара никогда не была дарением в соб­ственном смысле слова, а являлась краткосрочной или долгосроч­ной арендой, отдачей в наем по словесному соглашению или по контракту. Развившись для хозяйственных потребностей Церкви именно с целью извлечения из земель больших выгод без прило­жения личного труда с конца X в., харистикий с течением време­ни оказался вредным для интересов Церкви, которая была вы­нуждена искать помощи у светских властей. Постепенно монас­тыри теряли свою власть над своими владениями, попавшими в распоряжения харистикария (С. 7). В XI в. была упорядочена си­стема харистикия, ограничены права харистикариев. Светская же власть, по мнению автора, мирилась с фактом раздачи церковно­го имущества, не находя серьезных побуждений бороться с этим обычаем (С. 13).

К.Н. Успенский связывал вопрос о харистикиях с проблемой иконоборчества 10. Исследователь отводил особое место «монас­тырскому феодализму», считая его специфическим для Византии. Именно борьба между светским и монастырским землевладени­ем стала стержнем собственного развития Византии и закончилась победой последнего в XI веке. Основой «монастырского феодализ­ма» ученый считал экзимированную монастырскую собствен­ность 11. Здесь мы, по мнению автора, соприкасаемся с историей взаимоотношений между императорским правительством и мона­шеством. Своеобразным способом уничтожить монастыри при Константине Устал теперь особенно широко применявшийся обы­чай передавать монастыри в виде пожалований разным лицам, как духовным, так и светским феодалам, харистикий (по западноевро­пейскому — бенефиций),2. Сначала в харистикий отдавались бед­нейшие монастыри, а при Константине V уже и богатые, для того чтобы вознаградить нужных людей за службу и верность. Лица, получавшие монастыри в харистикий, не заботились о них, бескон­трольно пользовались монастырскими доходами, тратили монас­тырские деньги, превращали монастыри в гостиницы .

В русской историографии наметилась определенная тен­денция к сближению понятий «харистикий» и «прония» как двух видов особых пожалований со стороны центральной власти. Н.А. Скабаланович, а затем А.А. Васильев придерживались этой точки зрения.

Н.А. Скабаланович считал, что харистикарный способ по­жалования монастырских земель получил распространение в VII в. и использовался императорами-иконоборцами. Очевидно, прави­тельственная власть стала раздавать секуляризированные иму­щества. Императоры-иконоборцы могли сообщить способу одно­стороннее значение, обратив почти исключительное внимание на монастырские земли, так что случаи его приложения к землям не монастырским исчезли и харистикий стал пониматься специаль­но, в смысле монастырского пожалования 14.

В X веке этот способ с ясностью выступает в применении к монастырям, которые раздаются в виде пожалований лицам ду­ховным и светским (С. 397).

Автор рассмотрел новеллу Василия II от 996 г., постановле­ния патриарха Сисиния II (996—999 гг.), Иоанна Антиохийского, синодальные определения патриарха Сергия и постановления кон­стантинопольского синода от 1016 г., двух синодов 1027 и 1028 гг. при Алексии и синода от 1073 г. при Иоанне Ксифилине, письма Феофилакта Болгарского и Михаила Пселла. По мнению автора, эти источники в достаточной мере обнаруживают связь харистикмя с прежним бенефицием и знакомят как со значением харистикарного способа, так и с теми злоупотреблениями, которые были ему присущи в XI в. (С. 397).

Н.А. Скабаланович проводил параллель между византийс­ким институтом харистикия и западным бенефицием. По его сло­вам, харистикарный способ — это тот же прекарно-бенефициальный способ, названный только вместо латинского греческим сло­вом (С. 396). Подобно тому, как бенефиции не имели ничего об­щего с актом полного отчуждения и актом договора, точно так же и пожалование в харистикий строго отличается от совершен­ной уступки или отчуждения и от уступки условной, в силу дого­вора, на определенное время и за определенную плату (С. 3.97). Что касается византийского государства, то мы не имеем опре­деленных данных о существовании в нем указанных прекарно- бенефициальных форм в VII-IХ вв., но, указывал Н.А. Скабала­нович, этот способ в тех или иных формах практиковался, иначе остается необъяснимым факт выхода его на сцену в X веке.

Автор подчеркивал, что передача монастырей в харистикий проходила бесконтрольно. Отчуждение и условная отдача монас­тырских имуществ должны были происходить при участии патри­аршего приказа, заведовавшего монастырями. Между тем пожа­лование в харистикии не было обставлено подобными формаль­ностями и не находилось под контролем патриарших приказов. Требовалась только воля владельца монастыря, митрополитам же, архиепископам и епископам надлежало наблюдать, чтобы не до­пускалось злоупотреблений (Там же).

В постановлении 1027 г. говорится, что желающие получить монастырь в харистикий выпрашивали его в дар, обещая оказы­вать монастырю всякие благодеяния, устранять от него невзгоду и сообщать благолепный вид. Сначала цари и патриархи отдавали разрушенные или разрушающиеся монастыри с целью их восста­новления и украшения, но потом раздавались и монастыри вполне благоустроенные (С. 397). Раздавали монастыри все владевшие ими: и императоры, распоряжавшиеся так называемыми «царски­ми монастырями» (иногда, впрочем, налагавшие руку на другие монастыри и церковные имения), и патриархи, и митрополиты, и епископы, и светские лица-ктиторы монастырей; равным обра­зом и получить могли все как духовные, так и светские лица (С. 398). Иногда монастырь сам себя предлагал в дар лицу силь­ному и влиятельному в надежде пользоваться его покровитель­ством. В этом случае, считал Н.А. Скабаланович, харистикарий походил на поземельного патрона прежнего времени, с тем разли­чием, что он носил название харистикария, соответствовавшее названию «бенефициарий». Извращалась самая идея передач имуществ в порядке харистикий, когда получавшие монастырские имущества стремились только к тому, чтобы извлекать из них как можно больше дохода.

К числу злоупотреблений в харистикарной системе принадле­жало безразличие в выборе харистикария, игнорирование интересов монастырей. Монахи получали от харистикариев крайне скудное со­держание, монастыри приходили в запустение (С. 400). Были еще и злоупотребления, касавшиеся изменения существенного смысла ха­ри с тики я и заключавшиеся в стремлении обратить харистикии в по­стоянную, как бы наследственную собственность (Там же).

Синодальные определения строго преследовали злоупотреб­ления. Определение 1027 г. заранее объявляет недействительным всякую сделку, имеющую предметом переуступку или продажу харистикии. Определение 1028 г. повелевает изгонять харистика­риев, виновных в злоупотреблениях (С. 401). Однако, как показал Н.А. Скабаланович, харистикарии не обращали внимания на ре­шения соборов, которые были бессильны изменить характер харистикарных владений. Наоборот, все более побеждала тенден­ция, которая имела место и в крупном светском землевладении, направленная к превращению харистикия в наследственную соб­ственность 15.

Эта тенденция, по мнению автора, усилилась значительно в XI веке. В это время получает распространение пожалование мопастырей в пожизненное пользование и выдача дарственных гра­мот на два лица, так что получавший харистикий мог передать его кому угодно 16.

В своем обобщающем исследовании по истории Византии А. А. Васильев попытался дать определение харистикия 17. Как и Н.А. Скабаланович, он поставил знак равенства между понятия­ми «харистикий» и «бенефиций». А.А. Васильев считал, что ла­тинскому слову «бенефиций» на Востоке по значению соответ­ствовало греческое слово «харистикий», а понятию «бенефициа­рий», то есть лицо, наделенное землей на условии несения воен­ной службы, соответствовало греческое слово «харистикарий». Бенефиций в период сложившегося феодализма превратился в феод, или лен, то есть в землю, отданную уже в наследственное владение (С. 245). Но византийская литература, особенно с X в., свидетельствует, что харистикарный способ раздачи земель при­менялся обычно к монастырям, которые раздавались в виде пожалованья духовным и светским лицам (С. 246). Подобно своим предшественникам, А.А. Васильев считал, что названную осо­бенность византийского бенефиция — харистикия можно связать с иконоборческой эпохой, когда правительство в своей борьбе про­тив монашества прибегало к секуляризации монастырских земель, которая и дала императору обильный источник для земельных пожалований. Это обстоятельство, по всей вероятности, и было причиной того, что первоначальный смысл харистикия как пожа­лования земель вообще, а не только монастырских, как бы зате­рялся, и харистикий стал пониматься специально в смысле пожа­лования монастырских земель (Там же). А сохранилась, по-види­мому, военно-поместная система и в позднейшие времена, вплоть до падения Византии.

А.А. Васильев не был согласен с мнением Ф.И. Успенского, считавшего, что харистикариат есть учреждение, развившееся в недрах самой Церкви. При таком определении, по словам А.А. Ва­сильева, теряется всякая связь с римским прошлым. Харистикий есть пережиток римского прекария-бенефиция, получившего сво­еобразную окраску в силу особенностей внутренней жизни вос­точной половины империи (С. 247).

Анализируя терминологию, применявшуюся для обозначе­ния царских пожалований, автор пришел к выводу, что в Византии не существовало какого-либо определенного, всеми принятого общего термина для обозначения царских пожалований, если только таким термином не был харистикий. С XI же века в византийских памятниках появляется такой термин, который раньше прилагал­ся в виде второстепенного эпитета к харистикию, а затем стал употребляться специально в смысле царского пожалован ья. Это термин прония (С. 250). Лицо, просившее и получавшее монас­тырь в пожалованье (харистикий), обещало взамен заботу о нем, попечение, то есть, по-гречески, «пронию». Поэтому получивший такое пожалованье назывался иногда не только харистикарием, но и прониаром, то есть попечителем. Со временем же само по­жалованное поместье стало называться пронией (Там же). А.А. Васильев, таким образом, не проводил грани между двумя данными понятиями.

В 30-е гг. XX в. итог размышлениям дореволюционных исто­риков подвел И.И. Соколов. Исследователь указывал, что визан­тийские акты, опубликованные в последние годы, содержат не­мало новых данных по земельно-хозяйственному вопросу в эпоху византийского средневековья, то дополняющих и расширяющих сведения о крестьянском и монастырском землевладении, то ис­правляющих и видоизменяющих прежние суждения и выводы о византийском землепользовании 18. Он считал, что в значении феодализирующих процессов в Византии имели большое распрост­ранение социально-экономические институты-харистикия |9, про­ния, экскуссия и простасия (С. 705).

Автор дал обобщающие определения данным институтам. По мнению И.И. Соколова, харистикия представляла пожалова­ние в дар со стороны собственника другому лицу (светскому или духовному) принадлежащих ему владений — земли, поместья, це­лого учреждения (например, монастыря со всеми его угодьями) — с целью хозяйственного их улучшения и экономического, по пере­данному ктиторскому праву, пользования в течение всей жизни харистикия, без обязательств исполнения военной службы, с со­хранением за коренным собственником права взять пожалован­ное владение обратно в случае злоупотребления со стороны харистикария в способах его экономической эксплуатации. Харистикия применялась первоначально василевсами и казною в отношении, главным образом, монастырей со времени их секуляризации в ико­ноборческую эпоху и имела целью обращение многочисленных цер­ковно-монастырских земель на нужды государства, с X же века практиковалась всеми вообще ктиторами монастырей по принци­пам господствовавшего в Византии ктиторского права (С. 706). И.И. Соколов считал, что, будучи направлена против крупного цер­ковно-монастырского землевладения, харистикия сильно ударила и по мелкому крестьянскому землевладению, так как, с одной сто­роны, лишь передала прежние церковно-монастырские земли в руки других крупных властителей — светских, равно угнетавших крестьян, а с другой — захватила вместе с монастырскими зем­лями и крестьянские участки, как частные, так и общинные, и втянула их в новую орбиту экономического засилья уже светских владельцев: архонтов и феодалов (Там же).

Марксистская историография обычно связывала иконобор­ческое движение со стремлением исаврийских императоров обес­печить военнослужилых людей монастырскими землями 20. М.В. Левченко указывал, что своеобразным способом уничтоже­ния монастырей явилась система раздач наиболее богатых и бла­гоустроенных монастырей различным лицам в качестве вознаг­раждения за службу и верность 21.

В 40-50-е гг. XX столетия проблемой харистикия в связи с исследованием иконоборческого периода занимался М.Я. Сюзюмов 22. В работах этого времени, посвященных харистикарной сис­теме, основной тенденцией становится стремление доказать, что харистикий не являлся «злоупотреблением», рожденным в иконо­борческую эпоху, а представлял собой нормальное учреждение в рамках византийского церковного права. Харистикарная система, по утверждению М.Я. Сюзюмова, была нам хорошо знакома по документам XI—XII веков. Сущность ее: собственник монастыря, царь или патриархи, епископ — передавали частному лицу монас­тырь со всеми его доходами, получая взамен этого обязательство содержать монастырь и монахов. Никаких прочих государствен­ных обязательств эта система на харистикария не возлагала (С. 90). М.Я. Сюзюмов, как и Ф.И. Успенский, считал, что харистикий яв­лялся узкохозяйственным явлением в недрах Церкви. По мнению автора, в этой форме акт передачи монастыря харистикарию был узкохозяйственным актом, который позднее в условиях роста фео­дальных институтов приобрел феодальный смысл и сам способ­ствовал развитию феодальных процессов (Там же).

По своей форме харистикариат являлся, считал исследова­тель, не чем иным, как обычной откупной системой в недрах Цер­кви в интересах высших церковников и сановной знати за счет монашества. Вопросы хозяйственного управления монастырским имуществом занимали византийскую Церковь. Считалось целе­сообразным избавлять игумена от забот по ведению хозяйства, возлагая таковые на экономов. Подобное назначение управляю­щих походило на замаскированный дар или же на хозяйственную сделку внутри Церкви (Там же).

Интересно, что появление харистикия автор возводит к «клас­сической древности». По мнению М.Я. Сюзюмова, на это убеди­тельно указывали письма Михаила Пселла (март 1078 г.), новел­лы Юстиниана 1-7 (535 г.), 55 (537 г.) и 119 (544 г.). Данные доку­менты, указывал автор, не оставляют никакого сомнения в том, что институт, соответствующий подлинно харистикию, был рас­пространен во времена Юстиниана, что этот институт и тогда вызывал возражения, чем и был обусловлен запрет, но этот зап­рет был отменен новеллой 119 (С. 91). Римская империя от Кон­стантина до Юстиниана в особенности на Церковь возложила ча­стично несение расходов в снабжении беднейшего населения. Цер­ковь оказывала помощь не только деньгами, но и доходами с зе­мельного участка на определенный срок, а иногда и полной отда­чей этого участка в качестве дара (Там же). Этот дар принял форму временной уступки церковного имущества. Но так и мона­стырь мог находиться в частных руках, и на него смотрели как иа доходную часть. Превратить монастырь в собственность запре­щалось и светским законодательством, и канонами. Оставалось пользоваться доходами и содержать монастырь и монахов. Так сложился институт харистикиев (Там же).

В отличие от русских историков — сторонников бенефициально-прекарной теории, М.Я. Сюзюмов считал, что харистикий никакого отношения не имел ни к военной, ни какой-либо вообще никакой государственной службе (С. 91).

М.Я. Сюзюмов дал свое объяснение политике императоров- иконоборцев. Он считал, что иконоборческие конфискации ни в коей мере нельзя связывать с системой харистикиев, как это до­казывал К.Н. Успенский. Система харистикиев представляла со­бой чисто хозяйственную сделку в недрах византийской Церкви в целях поддержки монастыря, а карательные экспедиции иконо­борцев имели совершенно иной смысл—уничтожить очаги сопро­тивления власти со стороны еретиков (С. 95), и были направлены против константинопольской знати и знати других старинных го­родов (С. 88).

К.А. Осипова считала, что в течение X в. в Византии в основ­ном сложилась феодальная вотчина и вотчинная система эксплуа­тации крестьянства 23. К этому же времени она относила и инсти­туты, ставшие средствами феодализации: солемний, арифмос и харистикий (С. 130). Одной из первоначальных побудительных при­чин, вызвавших появление харистикия, было стремление византий­ских императоров и патриархов к укреплению пришедших в упадок или экономически слабых монастырей (С. 131). Пожалования но­сили условный характер, были зависимы от воли дарителя, возмож­ности их отмены и ограничения прав получателя на объект даре­ния. Подобные пожалования были обычно пожизненными, но иног­да давались на два и даже на три поколения (Там же).

Однако вскоре в качестве харистикиев стали передаваться и качественно крепкие монастыри, а этот институт окончательно приобрел характер привилегии, дававшейся в знак императорско­го благословения (С. 132).

Тенденция сближения понятий «харистикий» и «прония» как двух видов императорских пожалований, намеченная еще русски­ми историками в конце XIX в., получила дальнейшее развитие в 60-70 гг. XX в. в трудах А.П. Каждана 24.

По мнению исследователя, своеобразным явлением церков­ной жизни Византии были маленькие церкви и монастыри. Осо­бенно важную роль в процессе подчинения мелких монастырей феодальному государству в процессе закрепощения монахов-крестьян сыграла система харистикиев, то есть система передачи монастыря или иного духовного учреждения (приют, страннопри­имный дом) под попечение светского лица (С. 105). А.П. Каждан считал харистикий явлением, применимым не только к монасты­рям, но и ко всем духовным учреждениям. Автор указывал, что, какими бы ни были формально-юридические корни харистикия, нельзя не видеть, что в своем подлинном виде он проявляется лишь в конце IX в. (С. 106), когда одновременно со светским зем­левладением начинается бурный рост и церковно-монастырского землевладения, пережившего после иконоборчества большой подъем (С. 71). Автор значительно расширил круг источников по проблеме харистикия. Рассмотрев грамоты Василия I (872 г.) и Льва VI о пожаловании монахам монастыря Иоанна Колову ав­тор отчетливо показывает две стороны харистикия: с одной сто­роны, он не рассматривался как полная собственность, с другой — вел к феодальному закабалению лиц, живших во владениях харистикария(С. 107).

С конца X в. вокруг харистикия разворачивается борьба раз­личных группировок господствующего класса (С. 108). Автор пред­положил, при Алексее Комнине в порядке раздач в харистикий произошли серьезные перемены: если прежде вопрос решался цер­ковными властями, то отныне право пожалования церковных зе­мель перешло в руки императора (С. 109).

По своему существу, считал А.П. Каждан, харистикарная система означала подчинение монастыря власти светского или духовного феодала. Харистикарий получал право распоряжаться имуществом монастыря, наблюдать за дисциплиной монахов и даже за пострижением в монашество. Многие из монастырей, попадавших под власть харистикиев, были основаны крестьяна­ми или сельскими общинами. Они хотели сохранить экономичес­кую независимость, но император или патриарх передавал монас­тырь какому-нибудь вельможе, монахи становились зависимыми людьми25. Тем самым харистикий представлял средство для подавления сопротивления низшего монашества и содействовал развитию феодализма (С. 110). Развитие арифмоса, иронии, харистикия в XI—XII вв. было признаком развития феодальных отно­шений, хотя феодальные поместья в Византии отличались свое­образными чертами и прежде всего своей связанностью с госу­дарственным аппаратом (С. 84).

Вместе с тем в некоторых случаях харистикий приводил к передаче церковной собственности горожанам — таково было пред­положение А.П. Каждана.

Подобной точки зрения придерживался и Г.Г. Литаврин. Ис­следователя интересовал прежде всего вопрос о роли светских и церковных землевладельцев в развитии феодальных отношений в Болгарии и Византии Х-ХI веков. Г.Г. Литаврин пришел к выводу, что поражение церковно-монастырского землевладения в его борь­бе со светским отразилось в институте харистикиев. Владения духовенства, попавшие в руки харистикариев, были нередко свое­образной переходной формой собственности — от церковно-мона­стырской к светской, права прежних собственников часто остава­лись юридической фикцией, а впоследствии сплошь и рядом по­просту ликвидировались26.

Автор использовал широкий круг источников: простаксис Алексея I от 1081 г., пытавшегося урегулировать вопрос о харистикиях, увеличив права хозяйственного надзора патриарха за от­данными светским лицам церковными имуществами; письма Пселла судье Волеро и митрополиту Фессалоники; постановле­ние патриарха Сергия от 1016 г.; соборные определения 1071 г.; акт о злоупотреблениях харистикиев Симеона Влахернита (1102); типик монастыря Иоанна Предтечи под Месемврией; письма Иоанна Навпакгского. Автор упоминал также о двух простаксисах Мануила I, который пытался ограничить круг лиц, приобре­тавших или получавших в харистикий владения, пожалованные императором Церкви и монастырям.

Вопрос о харистикиях, по мнению автора, приобрел особую острогу в Византии в XII в. (С. 119), когда император Мануил I, широко раздававший в пронию государственные земли, увидел в харистикиях удобное средство пополнить фонд земель для услов­ных пожалований. Речь при этом шла уже не только о владениях государственных или царских монастырей, а вообще о владениях духовенства. Отныне харистикии отбирались в казну, если полу­чившие их не принадлежали к сенаторскому или военному сосло­вию (С. 127). Распоряжения Мануила I говорят, несомненно, о по­пытке центральной власти сблизить харистикий с пронией, при­дать условный характер пожалованиям в казну. Некоторое пред­ставление о причинах, побуждавших духовенство нередко добро­вольно прибегать к столь рискованному средству эксплуатации своих владений, как харистикий, дает, по мнению автора, типик монастыря св. Маманта. Если раздача харистикиев императором или патриархом, может быть, и объяснялась в первую очередь финансовыми нуждами или потребностью центральной власти в землях для условных пожалований, то добровольная раздача иерархами или игуменами владений Церкви и монастырей в хари­стикий преследовала цель обрести защитника своих владений в условиях обострения борьбы со светским землевладением и воз­растающего произвола и бесконтрольности местных властей (С. 128). По мнению Г.Г. Литаврина, прония — слишком широкое понятие, чтобы на первых этапах его развития, по крайней мере до Комнинов (1081 г.), мы могли точно определить его значение. Оно охватывает и солемнии всякого рода, если они ограничены во времени, и харистикии…27

Л.А. Герд в своем сообщении рассмотрела не изданный до сих пор «Тактикой» Никона Черногорца, документ, свидетель­ствующий о несогласии с официальной политикой Константино­польской Церкви . В своих посланиях Никон выступал против раздачи монастырских земель светским лицам (С. 113). Точка зрения Никона не получила распространения, а политика импе­ратора Николая Грамматика всецело благоприятствовала даре­ниям монастырей и дальнейшему распространению системы харистикия (Там же).

Проблема харистикия достаточно хорошо изучена и в зару­бежной литературе29. Тем не менее, несмотря на обширную биб­лиографию, данный вопрос остается дискуссионным.

Невыясненным является происхождение харистикия30. Одни исследователи предполагают, что в XI в. и в более ранний период «харистикий» и «ирония» были синонимами, другие различают два типа пожалований в соответствии с указанными обязательства­ми пожалования (с харистикием — по отношению к объекту пожа­лования, с пронией — по отношению к дарителю)31.

Э. Папагианни считает, что практика передачи монастырей в харистикий распространилась через пожертвования, широко осу­ществляемые императорами, патриархами и епископами, особен­но в период от X до XII века32. Учреждение харистикия теорети­чески было предназначено для поддержки монастырей, пришед­ших в упадок. Но это не было пожертвование в узком смысле слова, а скорее дарение, предоставленное на определенный срок (С. 1063). Однако харистикарии часто управляли монастырями в оскорбительной манере, которая вредила интересам Церкви. С кон­ца X столетия патриархи и император Алексей Комнин попыта­лись ввести ограничения, хотя сам институт не отменялся. После XII в. пожалования харистикия светским лицам уменьшились или прекратились (С. 1064).

А. Гийу в своей научно-популярной работе дал характерис­тику явления харистикия33. По его мнению, институт харистикия возник для защиты материальных интересов монастыря, для чего содержание монастырей доверялось людям, которые могли быс­тро и эффективно использовать самые высокие сферы для того, чтобы в случае необходимости защитить интересы монастыря от требований налоговой администрации, разрешить спор с тре­тьей стороной или внутри самого монастыря, восстановить дис­циплину. Харистикарии играли значительную роль в экономичес­кой истории монастыря и были бескорыстными защитниками его интересов 34. Характеристика явления в рассматриваемой рабо­те была односторонней и не отражала сути явления. Столь поло­жительной оценки явления харистикия, как у видного представи­теля школы «Анналов» А. Гийу, мы не найдем в русской истори­ографии. Как видим из приведенных примеров, среди зарубежных исследователей нет единства и по вопросу о сути данного явле­ния и его значении для Церкви и государства. Западным исследо­вателям не удалось внести принципиально новых данных в разра­ботку проблемы харистикия и решить дискуссионные вопросы.

Подводя итог, необходимо отметить следующее. В отече­ственной историографии проблема харистикия начала разрабаты­ваться с конца XIX века. Работа В.Г. Васильевского дала им­пульс для новых исследований.

Ф.И. Успенский, К.Н. Успенский, Н,А. Скабаланович, А.А. Ва­сильев и И.И. Соколов связывали появление харистикия с периодом иконоборчества и политикой секуляризации монастырских земель, проводимой императорами-иконоборцами. Более раннее возникнове­ние подобного обычая, скорее всего в «классической древности», обосновал М.Я. Сюзюмов. По мнению же А.П. Каждана, в своем подлинном виде харистикий проявляется лишь в конце IX в., когда после эпохи иконоборчества начинается бурное развитие монастыр­ского землевладения. Большинство исследователей склоняется к мнению, что расцвет данного института относится к Х-ХII вв., а в XIII в. он стал редким явлением. А.А. Васильев считал, что просу­ществовала харистикарная система вплоть до падения Византии.

Неясным остается происхождение харистикия. Согласно выводам Ф.И. Успенского и М.Я. Сюзюмова, харистикий являл­ся узкоэкономическим явлением, возникшим в недрах самой Цер­кви в рамках существовавшего церковного права. В 40-50 гг. XX в. прослеживалась тенденция к стремлению доказать, что харисти­кий не являлся «злоупотреблением», рожденным в иконоборчес­кую эпоху, а был обычным учреждением в рамках византийского церковного права.

Сторонники прекарно-бенефициальной системы К.Н. Успен­ский, Н.А. Скабаланович и А.А. Васильев утверждали, что хари­стикий есть пережиток римского прекария-бенефиция, получив­шего своеобразную окраску в силу особенностей внутренней жиз­ни Византии. По мнению Н.А. Скабалановича, сведений о суще­ствовании указанных форм в более ранний период нет, однако это не дает повода усомниться в его существовании в тех или иных формах. Харистикий с XI в. К.Н. Успенский, Н.А. Скабаланович и А.А. Васильев отождествляли с пронией. Позже эту теорию разделяли А.П. Каждан и Г.Г. Литаврин, которые считали, что в документах того времени прослеживаются попытки центральной власти сблизить харистикий с пронией.

И.И. Соколов считал, что в качестве феодализирующих про­цессов в Византии имели большое распространение социально- экономические институты — харистикий, солемний и простасия. Харистикий способствовал развитию феодальных процессов и пагубно отразился на крестьянском землевладении, так как втя­нул их в новую орбиту экономического засилья, уже со стороны феодалов.

Г.Г. Литаврин пришел к выводу, что поражение церковно-мо­настырского землевладения в его борьбе со светским отразилось в институте харистикиев. Владения духовенства, попавшие в руки харистикариев, становились своеобразной переходной формой собственности — от церковно-монастырской к светской.

Особого мнения придерживался А.П. Каждан. Он считал харистикий явлением, применимым не только к монастырям, но и ко всем духовным учреждениям. Согласно его выводам, харистикарная система означала подчинение монастыря власти светско­го или духовного феодала и служила средством подавления, со­противления низшего монашества, содействовала развитию фео­дализма.

Отечественная историография внесла неоценимый вклад в изучение истории харистикия. Источники, привлеченные россий­скими исследователями, выводы о сути и происхождении, хроно­логических рамках харистикия, значении его для Церкви и госу­дарства до сих пор остаются актуальными.

Читайте также по теме:

Интеллектуальный и физический труд в византийских монастырях X-XII вв.

Примечания

  1. Хвостова К. В. Особенности византийской цивилизации. М., 2005.С. 36.
  2. Морозов М.А. Монастыри средневековой Византии: хозяйство, социальный и правовой статус. СПб., 2005. С. 4.
  3. Большая советская энциклопедия. М., 1978. Т. 28. С. 200.
  4. Там же.
  5. Васильевский В. Г. Материалы для истории Византийского госу­дарства // Журнал Министерства народного просвещения. 1879. Ч. 207, № С. 400.
  6. Успенский Ф.И. Мнения и постановления константинопольских соборов XI-XII вв. о раздаче церковного имущества (харистикии) // Из­вестия Русского археологического института в Константинополе. 1900. V. C. 5.
  7. Там же.
  8. Циг. по: Горянов Б.Т. Ф.И. Успенский и его значение в Византино­ведении // Византийский временник. 1947. Т.1. С. 68.
  9. Успенский Ф.И. Указ. соч. С. 5.
  10. Каждая А.П. Деревня и город в Византии IX—X вв. М., 1960. С. 106.
  11. Там же. С. 90.
  12. УспенскийК.Н Очерки по истории Византии. М., 1923. Ч. 1. С. 258.
  13. Там же.
  14. Скабаланович Н. А. Византийское государство и церковь в XI в. от смерти Василия II Болгаробойцы до воцарения Алексея I Комнина: В 2 т. СПб., 2004. Т. 1. С.396.
  15. Горянов Б.Т. Указ. соч. С. 68.
  16. Скабаланович Н.А. Указ. соч. С. 402.
  17. См.: Васильев А.А. История византийской империи от начала кре­стовых походов до падения Константинополя. М., 1994.
  18. Соколов И.И. Материалы по земельно-хозяйственному быту в Византии // Известия АНСССР. 1931. С. 683.
  19. В данном случае используется термин «харистнкия», употребля­емый И.И. Соколовым в его работе. См.: Соколов И.И. Указ. соч.
  20. См.: Программа по истории средних веков: (для госуниверситетов и пединститутов). М., 1939; История средних веков / Под ред. В. Удаль­цова. М., 1938; История средних веков / Под ред. Е. Косминского. М., 1940.
  21. Левченко М.В. История Византии. М., 1940. С. 123.
  22. См.: Сюзюмов М.Я. Проблемы иконоборческого движения в Ви­зантии // Ученые зап. Свердлов, гос. пед. ин-та. Свердловск, 1948. Вып. 4.
  23. Осипова К.А. Аграрные отношения в Византии во второй поло­вине IX- X вв. // История Византии. М., 1967. Т. 2. С. 130.
  24. См.: Каждая А.П. Деревня и город в Византии IX-X вв. М., I960; Каждан А.П., Литаврин Г.Г. Очерки истории Византии и южных славян. М.,1958.
  25. Каждан А.П., Литаврин Г.Г. Указ. соч. С. 84.
  26. Литаврин Г. Г. Болгария и Византия в X-XI в. М., 1974. С. 119.
  27. Литаврин Г.Г. Проблема государственной собственности в Ви­зантии X—XI вв. // Византия и славяне: Сб. ст. СПб., 1999. С. 35.
  28. Герд Л. А. «Тактикой» Никона Черногорца как источник по исто­рии харисгикариата в Византии // Византийский временник. 1994. Т. 55. С 111.
  29. Ahweiler H. Charisticariat et autres formes d’attribution de foundations pieuses aus. X—XI siècles // ЗРВИ. T. 10. P. 1—28; Darrouzès J. Dossier sur le Charisticariat // Polychronion: Festschrift F. Dolger. Heidelberg, 1966. P. 150-165; LemerleP. Un aspect du rôle des monastères à Byzance: les monastères donnés à des laies, les charisticaries// Academie des inscriptions et belles-lettres: Comptes-rendus des scances de Г année 1967. Janvier-Mars. P., 1967. P. 9-28.
  30. The Oxford Dictïonary of Byzantium / by A.P. Kazhdan. N.Y.; Oxford, 1991. V. 1. P. 412.
  31. Papagianni E. Legal Institutions and Practice in Matters of Ecclesiastical Property // The Economie History of Byzantium: from the Sewenth through the Fifteenth Century / Editor-in-Chief A.E. Laiou. Washington, 2002. V. P. 1063.
  32. Гийу Византийская цивилизация. Екатеринбург, 2005.
  33. Там же. С. 200-201.

Смотреть и скачать статью в формате pdf